— Никакой половины имущества я от тебя требовать не собираюсь, понятно?
— Великодушно с твоей стороны, — отозвался он тихо, с какой-то непонятной мне интонацией.
— Тогда ночью я это ляпнула, скорее чтобы тебя позлить, — попыталась я оправдаться.
Но зря это сделала. Кажется, Громова это признание всё-таки зацепило.
Он остановился у самого выхода из будущего цеха, в котором сейчас кроме пола, потолка и стен ничего не было.
Мне пришлось последовать его примеру.
— Чтобы позлить? А напомнить тебе, чем это обернулось?
Чёртов провокатор.
Мои щёки заливал жар, и это злило.
— Тем, что ты меня обслюнявил, — брякнула я в попытке как можно больнее задеть.
Но мне ли не знать, что Громова нельзя задевать.
А уж усомниться в его способностях, любых способностях — это же верный способ нарваться.
— Обслюнявить, — с обманчивым безразличием уточнил он.
Мгновение — и я уже прижимаюсь лопаткам к стене у самого выхода.
Громов нависает надо мной. Его губы кривятся в усмешке, а мне начинает казаться, что он только и ждал какого-нибудь, даже малейшего повода…
— Митина, давай проясним…
— Н-не нужно ничего прояснять, — затараторила я.
— Нужно. У тебя очевидные проблемы с памятью. Из-за них ты вот-вот пустишь по ветру мою репутацию.
— К-какую… какую ещё репутацию?
— Человека, который знает чёткую разницу между «поцеловать» и «обслюнявить».
И он не даёт мне времени на ответ.
Склоняется к моим дрожащим губам.
И я теряю себя от первого же прикосновения…
Глава 42
Сладко.
Целовать её было… сладко.
Так, что не оторваться.
Описание, может, куцее и странное. Но другого он себе не придумал.
Не поэт, не мастер на цветастые обороты.
Он вроде как хотел сбить с неё спесь и напомнить, что она откровенно врала, с таким пренебрежением отзываясь о его поцелуе.
Вроде как.
Все поучения благополучно вылетели из башки, стоило их губам соединиться.
Он пытался сопротивляться, но всё же тонул… тонул в ощущениях, которые дарил поцелуй.
Не встречая препятствий, скользнул языком в её рот.
По прижатому к нему гибкому телу дрожь пробежала.
Ох, Митина, что же ты со мной делаешь…
Но стоило их языкам соприкоснуться, и она будто очнулась.
Упёрлась ладонями ему в грудь. Думала, он сдастся без боя. Тут же отступит.
А ведь ещё секунду назад едва не стонала. И колени почти подгибались.
— П-пусти, — отвернулась. — Ты… совсем уже, что ли? Громов!
Он держал её крепко, пережидая захлестнувший его вихрь ощущений.
