— Которые я не приняла!
— Потому что я очень некстати замаячил на горизонте.
— Громов, ты в своём уме? — не выдержала я, окинув его взглядом с головы до ног. — Какая муха тебя укусила? Ты как с цепи сорвался!
Он смотрел на меня неотрывно, и в глазах его стыла какая-то невысказанная претензия, но вот что странно — он не спешил её мне озвучить.
— Да нет, — проговорил он неожиданно тихо, продолжая изучать моё лицо. — Складывается ощущение, что на цепь меня как раз стараются посадить. А я, Митина, знаешь ли, не привык к привязи.
Я привязываться не собираюсь.
В последней фразе звучала настоящая, неподдельная угроза. Но я была слишком занята тем, что пыталась расшифровать смысл сказанного, чтобы по-настоящему испугаться.
— При… вязываться?.. — запнулась я, не совсем уверенная в том, что мы одинаково понимаем это в целом-то однозначное слово.
Громов смотрел на меня как на врага.
— Я вопроса своего не снимал. Что за хрень, Митина? Что такого предложил тебе Плотников?
Глава 36
— Как клещ прицепился, — я смотрела на Громова исподлобья, не желая сдавать свои позиции скорее из природного упрямства.
Но всё-таки не могла отрицать — меня тревожило то, чем всё это могло обернуться. Кто мог предугадать такой поворот? Кто мог предположить, что никто иной как Толя Плотников внесёт в наш относительно простой план такую сумятицу? Вот озвучь мне кто-нибудь подобное соображение накануне нашей фиктивной свадьбы, и я бы посоветовала этому человеку лечиться.
Но всё-таки… выкладывать Громову всё как на духу о предложении Плотникова или нет? Не сыграет ли его горячность против нас? Против всего, к чему мы стремились.
— Митина, ты замёрзла?
— А?
Громов провёл ладонью у меня перед глазами, будто проверял мою реакцию на окружающую действительность.
— В последний раз спрашиваю…
— А тебе какая разница?
— Такая, что нам надо решить, что делать с этой занозой в заднице дальше!
Вот, об этом я и говорила. Этого и опасалась. Сейчас при одном только упоминании Плотникова он заводился с полуоборота.
Реагировал на него даже хуже, чем на Лисицына. Господи, а ведь ещё же Лисицын…
— Я и не говорю, что нам не нужно что-то решать. Просто… ну уж точно не выводить его из себя!
Громов прищурился, видимо, пытаясь на основании моего уклончивого ответа сделать какие-то собственные выводы.
— Ты, может быть, ещё и помириться мне с ним предложишь?
— Да это тут при чём? — я рассерженно стряхнула со своего веника налипшую листву и пошагала к дому.
