Да и пора бы. Процесс пошёл. Раз коммуникации собрались подводить параллельно, то этим займутся в ближайшее время. А мы пока займёмся подготовкой к разводу. Плотников будет знать, что получит желаемое, и оставит Громова наконец-то в покое.
— Митина, а ты хоть помнишь, ради чего мы свадьбу играли?
— Само собой, помню, — обиделась я. — Но ведь твои подрядчики уже готовятся поводить коммуникации. А мы пока можем… ну, подготовиться.
— Не терпится? — прищурился он.
— Как и тебе, — огрызнулась я вяло. — Я даже готова с Лисицыным об этом поговорить.
Ну, не напрямую, конечно. Просто дала бы знать, что не складываются у нас отношения. К тому же, знаешь же, они и впрямь не складываются. И он не мог этого не заметить. Он наблюдательный человек и очень неглупый. Да и не может никакой Фонд держать нас на привязи! Что они в конце концов нам сделают?
— Ну вообще-то Фонд может поспособствовать прекращению работ на твоём участке. Как минимум временному. Как максимум полному.
— Мы поговорим с Лисицыным…
— Не думаю, что это Лисицын будет решать.
Да с чего он вдруг упираться-то вздумал?
— Если ты вдруг подумал, что я тогда не всерьёз этого говорила, то я повторю. Ничего требовать от тебя при разводе я не собираюсь. Никакого раздела имущества, никакой «половины всего».
В тёмных глазах Громова вспыхнул огонёк. Он уже давно вышел из своей расслабленной позы и теперь сидел, прислонившись боком к спинке дивана.
— Решила, я о своём имуществе переживаю?
— А разве нет?"
"Он какое-то время смотрел на меня, будто ожидал, что я признаю ошибочность собственных выводов.
Но зря ждал — для меня такая позиция была отличной защитой. Я не собиралась признаваться ни себе, ни ему, что уже давно не считала наш с ним брак на двести процентов ошибкой и недоразумением.
Но сейчас это совершенно неважно. Важнее донести до него, что развод — это спасение.
— Мы и впрямь друг друга совершено не понимаем, — проговорил Громов, так и не дождавшись от меня ничего.
— Вот видишь! — ухватилась я за скупую возможность.
— Мы ведь и так всё это планировали. А сейчас… просто сейчас появилась возможность навсегда избавиться от проблемы. Даже если с производством возникнуть накладки и Фонд заартачится, о долге переживать не придётся!
— А это что-то совершенно новое, — пробормотал Громов. — Почему? Куда же он волшебным образом денется?
Я сглотнула, стараясь не трусить, не отводить взгляд:
— Спишется, Громов. Мы разведёмся, и твой долг аннулируется.
