Вынужденно, конечно, но какая разница? Факт оставался фактом, я лишь сейчас целиком и полностью осознанно приняла этот факт — я ввязалась в аферу, выйдя замуж за своего богача-соседа, с которым так и не сумела за всё это время наладить диалог. Но это не главное вообще-то открытие.
Сейчас я собиралась сказать этому «мужу на час», что нам стоит как можно скорее развестись. И мне… не хотелось ему этого говорить. От одной мысли на сердце становилось муторно и тяжело.
— Я? — Громов повернул ко мне голову, не поднимая её со спинки дивана, и приподнял брови в показном удивлении.
— Я-то чем мог тебя напугать?
Мы рассматривали друг друга до тех пор, пока пауза не затянулась настолько, что стала неловкой.
— Будто нечем, — буркнула я, отводя взгляд. — Но я вообще-то пытаюсь о серьёзном поговорить.
— Да я серьёзен как никогда. Меня действительно настораживает, что ты проявляешь инициативу. Мы ведь с тобой вроде как не слишком ладим.
Мои губы растянулись в невольной улыбке от того, с какой кислой миной он произнёс последнюю фразу.
Мы с Громовым сейчас походили на двух порядком уставших дуэлянтов, бившихся несколько часов к ряду и взявших время на передышку. Временное и очень короткое перемирие, однако, позволило нам в кои-то веки поговорить без страстей и накала. Спокойно, по-человечески, что ли…
Этого я не планировала. От этого решиться на самое главное становилось исключительно сложно.
Но ведь никто и не обещал, что будет легко. Поэтому, Митина, бери что дают.
— Верно, — я не видела смысла оспаривать очевидное.
— Но это же не значит, что не нужно пытаться как-то это исправить.
Его взгляд, до сих пор задумчиво блуждавший по моему лицу, сделался вдруг внимательным, сосредоточенным.
— Серьёзно, Митина, что стряслось? На тебя это не похоже.
Я закусила губу, опустила глаза.
— Что, даже огрызаться не будешь? — поразился он.
— Всё можно решить очень просто.
— Решить?
— Ну, всю эту проблему с нашей непростой ситуацией. Ускорить восстановление здания это вряд ли поможет, но… короче, мы решим этот вопрос глобально.
— Так… — подтолкнул меня Громов.
— Нам всего-то и надо что развестись.
Моё сердце дрогнуло — слова звучали слишком странно, слишком… неправильно.
— Развестись?
— Мгм, — кивнула я, отчаянно делая вид, что ничего такого особенного и не сообщила.
Тем более что, если уж так рассудить, разве этого могло стать для него новостью? Да Громов наверняка сам об этом думает едва ли не каждый день. Ему же только на руку, что я подняла эту тему.
