Я повторять по сто раз не буду. Мне больше делать нечего, как оповещения тебе отсылать, если к нам из «Фонда» в гости пожалуют.
— Я всего-то выспаться нормально хотела, — буркнула я. — Подальше о тебя и от твоих внебрачных оргий, понятно?"
"— Митина, — обманчиво спокойный тон не смог ввести меня в заблуждение, — хорош строить из себя ревнивую жену. Через пару месяцев я закрою проект, ты получишь свой развод, как и договаривались, и катись на все четыре стороны читать мораль кому-нибудь другому.
Эта затея была провальной с самого начала.
Недаром Пашинский смотрел на нас, как на идиотов. А мы, подгоняемые отчаянием, хватались за любую соломинку.
И нас, чёрт возьми, можно было понять!
Громов не хотел терять фамильный бизнес и становиться банкротом. Не его, понятное дело, вина, что в наследство от покойных родителей ему достались долги выше крыши. Ну а я не хотела терять крышу над головой и то, что мне завещано предками. А я очень легко могла всё это потерять, если Громов потеряет остатки бизнеса и поместье.
Вот такой адский узел связал нас с ним по рукам и ногам.
Но тогда мы были уверены, что сумеем пережить пару месяцев фиктивного брака.
И оба, кажется, недооценили высочайшую степень личной неприязни, которая оказалась стопроцентно взаимной.
Это грозило крахом нашему безумному предприятию.
Кому-то сейчас придётся всё-таки уступить. Во имя достижения общих целей.
Всего пару месяцев — и развод.
И мы забудем всю эту канитель как страшный сон.
— Я вернусь в поместье, — кисло отозвалась я.
— Сегодня…
— Сейчас, — припечатал Громов. — У тебя пятнадцать минут. Жду тебя за завтраком.
Глава 6
— Надо же. Соизволила, — Громов придавил меня к месту взглядом, стоило мне переступить порог роскошной столовой.
А на меня вдруг накатили воспоминания месячной давности.
Это было как будто вчера и сто лет назад одновременно…
— Алина Сергеевна, вы понимаете, что за собой повлечёт смена собственника здешней недвижимости?
Я вздрогнула и уставилась на одного из пятерых юристов — безликих гладко выбритых молодых мужчин, рассевшихся вдоль стола в парадной столовой фамильного дома Громовых.
Ещё носивший траурный строгий костюм наследник молча сидел во главе этого странного собрания, откинувшись на высокую спинку стула и скрестив на груди руки. Нога на ногу. Взгляд, будто сталь. И одна бровь эдак раздражённо приподнята.
— Не совсем, — честно призналась я, пытаясь заставить работать свою гудевшую от новостей голову.
