В её голосе было больше упрёков, чем жалобы. За годы я привык к этим речам, но сегодня они почему-то раздражали сильнее обычного.
– Я понимаю, что ей нужно к родителям, – продолжала она. – Но зачем бросать дом? Разве не могла подождать? Разве нельзя было взять детей с собой? А так – оставила меня разбираться со всем!
– Мама, – начал я спокойно, – никто тебя не заставляет делать всё одной. Дети уже большие, могли бы помочь.
– Помочь? – возмутилась она, поднимая руки к небу. – Да они даже не знают, как держать лейку! Им же только дай телефоны, они из рук их не выпускают.
А я? Я бегаю по огороду, в жаре, поливаю, чтобы всё не засохло. Кому это нужно, если не мне?
Из гостиной донёсся голос Исы:
– Это дедушка поливал, а не ты!
Мама резко обернулась:
– Что ты сказал?
Иса вошёл в коридор, скрестив руки на груди. Его лицо было серьёзным, как никогда.
– Я сказал, что это дедушка поливал огород, а не ты. Я видел.
Я посмотрел на сына с удивлением. Обычно он избегал таких разговоров, предпочитая держаться в стороне.
Но сейчас в его голосе звучала уверенность.
На шум вышли Ахмед и Алия. Они посмотрели на нас с интересом, явно понимая, что разговор принимает серьёзный оборот.
– Бабушка, – сказал Ахмед, вставая рядом с братом, – а зачем ты говоришь, что всё делала сама, если это не так? Мы с Исой помогли дедушке поливать утром. Я таскал ведра, Иса держал шланг.
– Да что вы можете, – отмахнулась она. – Только и знаете, что болтать. Если бы Марьям не уехала, всё было бы иначе. Ей не надо было ехать.
Какая в этом необходимость? Семью бросить ради чего?
– Она не бросила нас, – твёрдо сказала Алия. Её голос дрогнул, но она не отвела взгляд. – Она уехала, потому что устала. Устала от всего этого.
– Устала? – воскликнула мама. – Что значит устала? Разве я когда-нибудь говорила, что устала? Женщина должна работать, заботиться о доме, о семье. Это её обязанность.
– Она и так всё делает! – не выдержал Ахмед. – Мы видим, как она старается, а вы только критикуете. Разве это справедливо?
Я посмотрел на сына с удивлением.
Обычно он держался в стороне от таких разговоров, но сейчас его лицо выражало искреннее негодование.
Мама, казалось, была ошарашена таким сопротивлением. Её обычно покорные внуки вдруг решили заступиться за мать. Я молча смотрел на эту сцену, пытаясь разобраться в своих чувствах. С одной стороны, мне было неловко за мать, с другой – я чувствовал, что дети говорят правду.
– Хватит, – наконец сказал я, поднимая руку, чтобы остановить спор.
