Как дети?
– Всё хорошо, мама, – ответила я. – Как ты сама? Всё успеваешь?
Она усмехнулась, вытирая руки о передник.
– А кто, если не я? Коровы сами себя не подоят. Да и молоко переработать надо. Сегодня творог повезу в магазин, а завтра сливки забирать приедут.
Я молча кивнула, пытаясь подавить чувство вины. Каждый её день был расписан до минуты. Мама всегда была такой – работала от зари до зари, не жалея себя. Это был её выбор, её жизнь, и она принимала её без тени сомнения. А я… Я была другой.
Мой отец всю жизнь был человеком немногословным.
Он привык работать руками – на ферме, в поле, с инструментами. Его день начинался до рассвета, когда он выходил к коровам, а заканчивался поздним вечером, когда всё было готово к следующему дню. Он редко жаловался, даже если уставал. Для него труд был не просто обязанностью, а смыслом жизни.
Бабушка, которой уже перевалило далеко за семьдесят, тоже не сидела без дела. Несмотря на возраст, она продолжала помогать маме – то на кухне, то в огороде, то с внуками, если они приезжали.
Она всегда повторяла: “Женщина должна быть сильной, иначе кто всё выдержит?” Эти слова я слышала с детства, и они глубоко засели в моей голове.
Мама перерабатывала молоко: сливки, сметана, творог, сыр – всё это делала она сама. Иногда я даже не могла понять, как она всё успевает. Десять коров, несколько магазинов, рынки, постоянные заказы – для неё это было не просто работой, а частью её сущности. Она гордилась тем, что делает, и никогда не позволяла себе отдыхать.
Когда я была ребёнком, мне казалось, что так и должно быть. Я видела, как мама каждый день с улыбкой несёт тяжёлые бидоны, как папа возвращается домой весь в пыли, но с чувством выполненного долга. Мы никогда не жили богато, но у нас всегда было всё необходимое, потому что родители умели трудиться и делали это ради нас.
Став взрослой, я начала понимать, что не могу быть такой, как они. Для меня радость не заключалась в том, чтобы растворяться в заботах о семье, в бесконечном труде без отдыха и благодарности.
Я пыталась быть такой – 20 лет я старалась, но каждый год это ощущение становилось всё острее: это не моё.
Теперь, возвращаясь домой, я ловила себя на мысли, что чувствую себя виноватой. Виноватой за то, что не нахожу радости в том, что для мамы и папы – норма. За то, что мне хотелось чего-то большего.
– Ты что-то задумалась, – вдруг сказала мама, когда мы сидели на кухне. Она готовила обед, а я резала хлеб.
