Машина мягко скользила по асфальту, а я смотрела в окно, пытаясь привести мысли в порядок.
– Ты почему решила поехать одна? – вдруг спросил Адам, не отрывая взгляда от дороги.
Я повернулась к нему, обдумывая, как ответить.
– Просто хочу немного отдохнуть.
– От нас? – его голос звучал спокойно, но я уловила в нём лёгкую насмешку.
– От всего, Адам, – тихо сказала я.
– Ты же всегда брала детей, – заметил он.
– Да, брала, – согласилась я, чувствуя себя каким-то попугаем.Ну сколько можно объяснять одно и тоже!? – Потому что считала, что это правильно.
Что им нужно знать моих родителей, видеть, как мы жили.
– И что теперь? Ты передумала? – он прищурился, мельком посмотрев на меня.
Я выдохнула, чтобы сдержаться.
– Нет, не передумала. Просто поняла, что они сами должны захотеть. А я устала заставлять.
Он ничего не ответил, но по тому, как он крепче сжал руль, я поняла, что мои слова его задели.
Прошло ещё минут десять. Я уже думала, что он больше ничего не скажет, но вдруг услышала:
– Ты же знаешь, что дети не хотят ехать, потому что там скучно.
– Знаю, – кивнула я, глядя на дорогу. – Но ведь это не оправдание. Скучно – не значит, что можно игнорировать семью.
– А ты? Ты ведь тоже семья, – неожиданно сказал он.
Я повернула голову, пытаясь понять, что он имеет в виду. Но он смотрел прямо перед собой, будто случайно проговорился.
– Да, я семья, Адам, – тихо ответила я. – Но, похоже, об этом все забыли.
Он ничего не ответил.
Когда мы выехали за город, я почувствовала, как привычный шум города отступает, и внутри становится легче.
Эти дороги я знала с детства: деревья, которые мелькали за окнами, поля, уходящие в горизонт.
– Ты раньше часто меня отвозил, – вдруг сказала я, глядя на него.
– Это было давно, – бросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
– Да, давно, – кивнула я. – И я тогда не успела сказать, что мне это нравилось.
Он чуть замедлил машину, мельком взглянув на меня.
– Нравилось?
– Да, – ответила я. – Ты тогда был другим.
– И ты была другой, – тихо сказал он.
Эти слова почему-то ранили меня. Я отвернулась к окну, чувствуя, как в груди поднимается горечь.
– Мы оба изменились, – добавил он.
Я ничего не ответила.
Когда до села оставалось около двадцати минут, он снова заговорил.
– Думаешь, это правильно – уезжать одной?
– Да, думаю, – я посмотрела на него. – Иногда нужно.
– Ты слишком многое взваливаешь на себя, – неожиданно сказал он.
Я горько усмехнулась.
