И разницу в работе наших извилин не изменить.
Хлопает глазами возмущённо. Будто я её обвиняю в убийстве. Только для меня так оно и есть. А для неё мой нерождённый ребенок – пустое место.
– Ты вела себя с Ямадаевым как шлюха. Залезла в постель к убийце родного брата и обвиняешь меня в том, что я поспособствовала выкидышу? Неблагодарная тварь!
Я отшатнулась, испытав на себе ударную волну ненависти, сравнимую разве что с ядерным взрывом.
Догадалась, что она ещё сдерживалась. Не показывала истинных чувств, рассчитывая на финансовую поддержку.
Но тут чеку сорвало, и правда потекла по канализационным трубам. Её настоящие мысли.
На долю секунды мне даже захотелось оправдаться. Напомнить, что именно Соломон и отец пихали меня в сторону Ямадаева. Но сдержалась, понимая, что она всё равно меня не поймёт. Ведь знает всю правду не хуже меня. Только интерпретирует её так, как ей удобно.
Кинула банкноты на стол. Это была наша последняя встреча. И моя последняя помощь.
По дороге к мужу противные слёзы щипали глаза. Сначала он стоял расслабленно, пока меня не заметил. А затем напрягся всем телом, как хищный зверь, готовящийся к прыжку. Чтобы защитить того, кто принадлежит ему.
Боялась, что он начнёт меня отчитывать. Ведь он изначально не хотел этой встречи. Но Шамиль лишь прижал к груди, тяжело вздыхая.
Борясь со слезами, подняла к нему глаза.
– У меня теперь только одна семья. Это ты. Справишься?
Обхватил моё заплаканное лицо руками, в сотый раз целуя мои солёные губы.
– Справлюсь.
И нам выпали испытания на прочность."
"Когда возникла угроза, что я не смогу подарить ему столь желанного ребёнка. Диагноз бесплодие пугал до чертиков. И я опасалась, что это станет поводом для раздоров.
Что бы ему помешало найти другую, которая сможет зачать?
Я раз за разом проверяла его. Закатывала истерики. В какой-то момент меня даже посетила мысль самой уйти от него. Сбежать. Потому что возникло понимание, что он меня никогда не бросит.
Сам.
Глупые размышления ребёнка, который вырос, но не успел до конца повзрослеть. Может, оттого бог и не посылал нам детей.
Только порой казалось, мой муж способен читать каждую мою мысль.
– Маугли, – едва не рыча, произносит моё прозвище, злясь, – попробуешь совершить какую-нибудь глупость, я заточу тебя в комнате с мягкими стенами. Поняла меня?
И снова стыд и разочарование. В себе.
