Рот зажимает рука, пахнущая моими соками, а надо мной нависает грозное лицо мужа. Только я его почему-то не вижу. Только слышу:
— Это как, блядь, называется? Ты что, девственница?
Бонус. Глава 2
— Я… Ты… — меня переполняет обида, в груди все горит. И промежность горит. Слезы сами текут из глаз, а я не могу их вытереть. Руками упираюсь в плечи мужа, пытаясь его с себя столкнуть.
Наивная. Как можно столкнуть с себя бетонную плиту?
— Ты же сам хотел… Вам же всем нужны… Вы сами говорите… — лепечу беспомощно.
Мама каждый раз, когда заводила разговор о замужестве, повторяла, что мужчины ценят девственность. И все хотят брать в жены только девственниц. Почему тогда мой муж себя так странно ведет? Если бы я только могла задать все эти вопросы, но язык еле шевелится.
— Кто мы? — тупит муж.
— Мужчины, — я не сдерживаюсь и всхлипываю, отворачиваясь, — вы помешаны на девственницах.
— Пиздец… Ой, прости, — спохватывается муж и переносит вес на локоть.
Второй рукой берет меня за затылок и поворачивает обратно. — Ну все, тихо, тихо, чшшш… Не плачь… Расслабься, сейчас боль уйдет. Все будет хорошо, маленькая, я просто не знал…
Он вытирает ладонью мои мокрые щеки, а потом касается их губами, высушивая, и снова покрывая поцелуями. И я действительно расслабляюсь, уступая его магнетизму.
— Соленая девочка, — слышу, как он улыбается.
Муж целует меня в губы, но теперь совсем по-другому, не так как сначала, и я сама не знаю, как мне нравится больше.
Рвано и порывисто или вот так, нежно и глубоко? По-всякому нравится…
— Лейла знала, что ты… девочка? — шепчет он мне на ухо.
На слове «девочка» мужской голос срывается на хрип, и по телу пробегает дрожь. Это звучит слишком интимно, и я как дура, вместо того чтобы обижаться дальше, чувствую, как в груди снова зарождается исчезнувшее томление. Оно вытесняет и обиду, и даже боль, хоть твердый горячий член по-прежнему внутри меня.
Кажется, он достает до легких, потому что дышать все еще тяжело.
Но ощущение жжения уходит, сейчас я чувствую только, как изнутри давит и распирает. И пульсирует…
— Знала, — отвечаю шепотом, а сама начинаю медленно ерзать под тяжелым телом, сжимая стенки влагалища, — мы с ней были у врача.
Муж издает непроизвольный стон, заглядывает в лицо.
— Что ты делаешь, мелочь? Дразнишься?
И толкается в меня бедрами. Тоже стону, но не от боли. Мощный разряд молнией пронизывает снизу и волнами расходится по телу.
