Достаю из сумочки телефон и нахожу запись, которую прислала мне Зарина. Давид слушает с недоуменным видом, а потом выдыхает с видимым облегчением.
— Марта, любовь моя, как ты могла подумать, — страстно обнимает он меня, — разве я стал бы так о тебе говорить? Этому разговору лет семь или шесть. Мы с Тузаром тогда еще считались друзьями. У моей матери есть конюшни, и я одно время увлекался лошадьми. Я купил на бегах кобылку, вот о ней мы и говорили. Я тогда многое обсуждал с Тузаром.
— Не называй меня так, — шепчу я, отворачиваясь, но Давид берет меня за подбородок и поворачивает обратно.
— Я тебя только так и буду называть. Моя любовь. Моя жизнь. Мое счастье. Когда я понял, почему ты так вела себя в ту ночь, готов был сам себе морду набить. И теперь даже рад, что ты так долго держала меня на расстоянии. За это время я понял, какое сокровище мне досталось. Не легкомысленная девчонка, а сообразительная, умненькая, открытая и бесхитростная девушка. Это кроме того, что потрясающе красивая и сексуальная.
.. Моя самая прекрасная жена... — его руки уже забираются под платье, а губы шепчут прямо в губы.
— Давид, — шепчу в ответ, — ты ведь хотел фейерверк? Из эмоций и секса?
Он замирает, скосив на меня глаза, а затем недоверчиво кивает.
— Так получай!
И от всей души луплю по щекам свернутым в трубочку договором.
Глава 34
— Стой, Мартуся, подожди! — хватает меня за запястья Давид.
— Что еще? — спрашиваю недовольно, сдувая прилипшую к лицу прядь.
Прядь не слушается, падает обратно, и я ее снова сдуваю.
Тем временем муж бережно вынимает из моих рук договор.
— Жалко, помнется. Все-таки документ. Вот возьми, — нащупывает под сиденьем продолговатый предмет и подает мне.
— Это что такое? — недоуменно кручу предмет в руке. Он напоминает мне тубус, только небольшого размера.
— Рукопись, — отвечает Давид, — которую я собирался продать. Она внутри, а футляр твердый. Им тебе точно будет удобнее.
— Может, у тебя здесь где-то завалялась ваза? — спрашиваю с надеждой.
— Вазой нельзя, — качает головой Давид, — ты договор подписала. А про рукописи там ничего не сказано.
— Погоди, это случайно не та рукопись, из-за которой тебя чуть не убили? — расширяю глаза.
— Никто меня не убивал, сердце мое, покушение было подстроено. Авериным."
"— А разве машина не перевернулась?
— Перевернулась. Ну подумаешь, перестарались. Бывает...
Размахиваюсь и луплю мужа футляром по плечам.
— Значит, подстроили они.
