Поэтому я принял тебя за несерьезную легкомысленную девушку со свободными нравами, которая по какой-то своей причине оставалась до этой поры девственницей. Но все равно я нес за тебя ответственность. Связался с Азатом и сделал предложение как у нас принято, с соблюдением всех правил и договоренностей. Но ты упорно мне отказывала. Я следил за тобой, буквально за каждым твоим шагом. А мои парни провели свое расследование и выяснили подробности твоего похищения. Я понял, почему ты назвалась Мадиной, когда они вышли на твоего сводного брата, Хамзата и его сестру.
— Мадина еще та засранка, — замечаю я, не сдержавшись. Давид улыбается, и у меня учащается пульс.
— Главное, что она согласилась продать мне твой кулон, и тогда ты дала согласие на брак. Я едва дожил до свадьбы. Я представлял себе наш брак сплошным фейерверком из эмоций и секса, а ты вогнала меня в ступор своим убийственным сопротивлением. Я не знал, что думать. И что делать.
— Ну додумался же в итоге, — снова вырывается у меня.
— Так я из кожи вон лез, чтобы тебя завоевать! Чтобы тебя соблазнить.
Меня восхищала твоя стойкость и одновременно злило, что ты в первый раз отдалась незнакомому мужчине без всякого сопротивления, а меня и близко не подпускаешь. Законного мужа со всеми документами. Мне повезло, что во сне ты становишься такой разговорчивой. Когда я это понял, то стал приходить к тебе по ночам.
Меня осеняет, и я вперяю в Давида остекленевший взгляд.
— Значит... значит это была не бабуля? А ты?
— Я, Мартуся, конечно я. Если бы ты знала, какой это кайф просто лежать с тобой, когда ты мирная и ласковая.
Не язвишь, не выкаешь и не бросаешься вазами. Не подслушиваешь, не рисуешь меня возле плахи с топором. А просто сопишь мне в шею...
Давид снова мурлычет в опасной близости, и я с отчаянием обнаруживаю его возле себя на сиденье, скользящего губами по моей шее. Как это я так заслушалась...
Упираюсь локтями в грудь мужа. Какая же она крепкая и твердая! А я, дурочка, думала, это моя бабуля так усохла.
— Но как ты умудрялся ко мне войти, если я каждую ночь запирала дверь?
— Так ведь это замок, Марта! А что за замок без потайных коридоров?
— Ну что же, ты своего добился, Давид, можешь быть доволен, — говорю, отпихивая его на безопасное расстояние.
— Влюбил в себя, объездил, приручил дикарку. Все как ты говорил Данбекову. Можешь праздновать победу.
— Я? Данбекову? Я не обсуждал тебя с Тузаром, Марта. Никогда, — на лице Давида отражается неподдельное удивление, и я теряюсь в сомнениях.
