А в своих ты уверен?
Коновод в ответ обдал таким взором, смешанным с яростью и отчаяньем, что я понял: угодил в болевую точку. Он не только не уверен в своем войске, но убежден, что даже «ближники» сдадут его при первом шухере, разбегутся, в спину стрельнут. И хладный труп неожиданно взбрыкнувшего «министра» иллюстрировал это. Они неорганизованный сброд. А моя проверенная в горячих делах шайка способна уконтрапупить их вне зависимости от численного превосходства."
"– Коновод, ну что ты как маленький, право? – примирительно произнес я.
– Нам делить нечего. Это твоя гастроль. Вот и свисти тут в самую главную дудку. А я пока за тобой иду.
– Лады, – хрипло произнес Коновод…
Глава 9
Коновод с его выдающимся, на грани сумасшествия, самомнением строго делил окружающих на несколько категорий. Это начальство, те, кто выше его по статусу и имеет право приказывать. Как он с ним себя вел, я не видел, поскольку начальства на горизонте не наблюдалось, но, полагаю, раболепно. Были еще подчиненные, те, кто ниже, то есть не ровня.
С ними он держал себя как барин с холопами. Ведь это так, прислуга, наорать, пинка отвесить для поднятия духа – самое оно. Есть еще «освобождаемый» народ. Он как муха: жужжит, вечно чего-то требует, но с этим роем порой приходится считаться, ибо он кормовая и мобилизационная база. Есть плюс к этому враги – ну, с этими все ясно, им и жить незачем.
Встречались еще редкие звери – те, кого он считал равными по положению. Вот с такими сложно.
Меня он нехотя, с зубовным скрежетом, относил именно к ним. Его мучительно задевало мое независимое положение. Думаю, ему не раз хотелось всадить мне пулю в спину или объявить, что наши пути расходятся, но позволить себе этого не мог. Потому что мои бойцы были самой организованной военной опорой, в отличие от остального сброда, которому веры нет.
Было еще одно обстоятельство. Иметь рядом почти равного тебе – это возможность отдохнуть нервами, поговорить по душам, иногда даже о сокровенном, пожаловаться на жизнь или покрасоваться.
Не с холопами же откровенничать!
Со временем он вытягивал меня на такие беседы все чаще, порой даже настырно навязываясь на общение. Это было познавательно. Постепенно передо мной разворачивалась причудливая картина его мироощущения.
Вот и сейчас был такой момент. Я пригрелся на бережку идеально круглого, будто втулка в металле, озера рядом с «освобожденным» от большевистского ига селом Нижние Озера.
