Я вложил кошелек обратно в его руку:
– Ну что ж, пожалуй, схожу в гости. Да и за границей ни разу не был.
В портфеле резидента очень кстати, ну прям случайно, оказалась бумага, твердая подложка для письма и автоматическая чернильная ручка. Я написал для Батько послание и еще черканул записку Одесситу. Планы мы строили на всякие варианты развития событий, так что радовать я наших «партнеров» пространным изложением не стал, а просто указал «по весне». И все сразу понятно тем, кто знает, что такое «весна».
Мы расселись по машинам.
Ту, что получше, выделили семейству Куропятников. Нас Шляхтич пригласил в деревянную, пропахшую бензином коробочку фургона, где в три ряда шли узкие лавки."
"Утро. Шелестели шины, урчал, порыкивая, двигатель. Трясло в машине страшно, прямо как на телеге, не слышавшей никогда о рессорах. Я смотрел в маленькое мутное окошко на проплывающие мимо деревеньки, хозяйственные постройки, поля и перелески вдоль дороги. Все пространство было освоено плотно, очень мало свободного места.
По дорогам колдыбали подводы – тяжело груженные или с людьми.
Шествовали крестьяне с лопатами и корзинами. Меня поразило, что, завидев машину, в массе своей они поворачивались, снимали картузы и низко кланялись. Меня, человека советского, это подобострастие коробило.
Заметив нашу озадаченность, Шляхтич ухмыльнулся самодовольно:
– Что, отвыкли от такого нарочитого почтения? Крестьянин – это скот. Он должен кланяться дворянину и держать это за счастье. Потому что так испокон веков заведено. Скоро и на Украине так будет.
Попомните мои слова.
Попомню. И предъявлю претензию. Всему свое время. Но сейчас я только восторженно закивал:
– Вот это правильно! Каждый сверчок должен знать свой шесток.
Наш шесток вскоре нам продемонстрировали.
Впереди показалась «вилла Потоцких», как ее именовали сперва в народе, а потом и в официальных документах. Узнал я ее сразу. Показывали мне фотографии этого змеиного гнезда – главной базы «Комитета Свободной Украины» и одновременно логова разведки польского Генштаба.
Высокий забор, обширная территория с разросшимися деревьями.
Перед воротами прохаживался часовой в военной форме без знаков различия, но с винтовкой. Он с усилием распахнул тяжелые металлические створки ворот. Наш фургон пересек границу владений и вскоре остановился на небольшом пятачке, выложенном брусчаткой, где уже стояли два грузовика. Мы вышли из салона.
Тут к нам и подвалили трое солдат в военном обмундировании, но все так же без знаков различия.
