— Под ноги смотри…
— Здесь и есть тот самый брод? — поинтересовался Максим, вглядываясь в очертания дальнего берега. Он уже не был дальним, река в этом месте сужалась, на польской стороне громоздился густой тальник. Туман витал, как рваные облака.
— Ну да, где-то здесь, — согласился Буторин. — Поныряли тогда немного, но дальше стремнины не заплывали.
— И наряд вас не задержал? — удивился Сосновский.
— Какой? — не понял Буторин.
— Советский, какой же еще?
— Так наряд здесь через полчаса проходит. Немцы и то чаще мелькали.
А что им с нас? Мы же в гражданке были…
— Поговорили? — недовольно проворчал Максим. — Теперь раздеваемся до трусов. У кого есть желание, может и дальше. Вещи в баулы, и чтоб не намочить. Держим дистанцию. Буторин, поведешь, Сусанин хренов… Эй, Михайло Потапыч, ты куда? — встрепенулся он. — Рано еще, всем спрятаться и не отсвечивать.
Они втискивались в расщелины, ждали. Тоскливо находиться между двух огней. Наш патруль уже прошел, немецкого — пока не видно… Свет за кустами на дальнем берегу, хруст ветки — звуки разлетались по водной глади, и казалось, что хрустит совсем рядом! Снова тишина, клочья тумана.
Буторин первым спустился к воде, вошел в реку, подняв баул над головой. Сердце бешено стучало. Авантюра, конечно, дикая. Как там говорили древние: «Что позволено Юпитеру, не позволено быку»?
Вода бодрила — холодная не по сезону. Ноги проваливались в ил, цеплялись за подводные коряги. Глубина росла плавно. Люди шли друг за другом, выдерживая дистанцию два метра.
Нетерпение подгоняло: они прекрасно были видны с обоих берегов… В районе стремнины усилилось течение, приходилось преодолевать сопротивление воды. Буторин охнул, ушел под воду. Но вынырнул, успев спасти баул.
— Черт, ты же говорил, что тут брод… — прошипел Максим.
— Хана моему броду… — огрызнулся Буторин. — Подводную съемку не проводили, командир. Дальше плывем. Задирайте баулы, гребите одной рукой."
"Глубина росла с приближением к вражескому берегу. Они гребли, отдуваясь, боролись с течением.
Опоры под ногами не было. Сосновского относило вправо, он яростно работал одной рукой. Силы были на исходе.
Цветков уверял, что баулы водонепроницаемые, но в том имелось сильное сомнение. Поневоле приходилось мочить мешки. Энергично загребавший Буторин первым оказался под сенью нависшего над водой тальника. Выхода к берегу там не было, он закинул баул за плечо, вцепился в ветки и стал ждать остальных. Максим «причалил» несколькими метрами севернее.
