— Гражданин, ни с места! — потребовал один из патрульных, хватаясь за кобуру. — Предъявите документы!
Он ударил, не задумываясь — снизу вверх, в подбородок. Сержант тряхнул головой, слетела фуражка. Навалился на второго. Тот резко отпрыгнул, тоже схватился за кобуру. Максим провел подсечку, толкнул его, чтобы не задерживался на ногах. Милиционер с криком упал, взвыл, ударившись спиной о каменную брусчатку. Краска залила лицо: стыдоба, майор, своих мутузишь! Они поднимались, он снова ударил — одного в висок, другого в глаз.
Кулак уже не выдерживал, содралась кожа до крови. Оба милиционера растянулись посреди узкой улочки без сознания.
— Простите, ребята, — пробормотал он, переступая через лежащих, — но это не я придумал… Ничего, оклемаетесь, еще послужите трудовому народу…
Он натянул кепку, стал осматриваться из-под козырька. В округе было тихо, жители городской окраины не показывались на улицу. А, нет, шевельнулась в окне занавеска, на секунду показался любопытный глаз и тут же пропал.
Снова кто-то топал по проулку, из которого возникли милиционеры.
Спохватившись, Максим бросился назад, юркнул в узкую щель между белеными стенами и побежал, видя перед собой лишь голубое небо.
Выскочил на тесную площадку перед зданием. Залаяла собака. Перед носом возникла каменная ограда, под ней горшки с вьющимися растениями, их было много, стояли в ряд. Он перегнулся через ограду. Вниз уходила отвесная стена, полностью заросшая густым вьюном. За спиной шумели мужские голоса. К милиционерам подоспело подкрепление.
Максим перевалился через ограду, вцепившись в растения растопыренными руками, и сразу запутался. Вьюны лезли в лицо, царапали руки. Он отдувался, бормотал ругательства, но как-то ухитрялся спускаться. Горшок перевалился через ограду, просвистел мимо, словно бомба, повис на жестких стеблях. Майор уже срывался, но успел перехватиться за соседние стебли, спрыгнул на площадку.
— Что же ты делаешь, хулиган проклятый! — кричала какая-то женщина, возможно, хозяйка этой поруганной красоты. — Ирод! Скотина! Посмотри, что ты натворил!
Даже смотреть не хотелось! Об этом эпизоде своей нелегкой служебной деятельности он точно никому не расскажет.
Максим яростно отрывал от себя остатки веток, стеблей, выплевывал листья, перелез еще через какую-то ограду, выпал в переулок, где никого не было. И их счастье, что никого не было, — убил бы!
Скрипя зубами от злости, он пробежал по переулку, свернул в примыкающий. Потом перешел на шаг, начал приводить себя в порядок.
