Вокруг него крутилась Екатерина Черемых и бинтовала ему голову.
— Все в порядке, товарищи офицеры, — бормотала она. — Череп не раскрылся, все, что было в голове, осталось на месте. Вы еще везунчик, Виктор Алексеевич, голова у вас крепкая, как кокос. Да и сами вы мужик хоть куда, хоть сейчас в упряжку…
Буторин злобно стрелял глазами, Екатерина прятала усмешку.
— Ну что еще? — простонал Шелестов.
— Прости, командир, не повезло, — признался Буторин. — Миша сообщил, что вы на другую цель переключаетесь, и этот, Грибов, — целиком мой.
А как я разорвусь на две двери? Одна за домом, другая с улицы. Думаю, надо внутри караулить, все же общежитие, народ ходит, мало ли кто я такой. Вхожу с заднего крыльца, там тамбур, коридор узкий, освещения нет. Как дали по голове — аж искры из глаз, и все. Там народу, оказывается, совсем не было, несколько жильцов, и те попрятались…
Прихожу в себя, поднялся, чувствую, кровь с башки течет… Бардак в голове, но ноги ходят. Не поверишь, пока на второй этаж поднимался, никого не встретил.
У Грибова дверь приоткрыта, ну, я вошел. А он под дверью валяется на коврике. Уже сумку собрал, сам наполовину был одет. Не ждал посетителя, но открыл. Тот вошел, в живот нож воткнул и вышел. Так этот… еще по полу ползал, кровь размазывал, помереть никак не мог… Я чуть не вляпался… Голову в санузле промыл, бинтом придавил, сверху кепку и — тикать оттуда… Пока добрался до дому, голова кругом, тошнит…
— Не засветился? — мрачно спросил Шелестов.
— Вроде нет, пусто там было. Пока валялся, тоже никто не подходил… наверное. Виноват, Максим Андреевич, готов понести наказание за провал задания…
Сил ругаться уже не было. Все понесут заслуженное наказание — если в кратчайшие сроки не исправят свои ошибки. Он покосился на Когана, соорудившего постную мину: что там по поводу возвращения к «местам постоянной дислокации»?
— Командир, тебе не кажется, что тех хмырей было больше, чем двое? — уныло спросил Сосновский.
— И они тоже разделились…
Какое глубокомысленное замечание! Милиция на последний труп просто обязана отреагировать. Будут расследовать, путаться под ногами…
— Да уж, отмочили, товарищи офицеры, — прокомментировал последние известия Павел Егорович Малютин, вернувшись поздно вечером с работы. — Такого наворотили, что без бутылки не разобраться… Ладно, выпутывайтесь сами, не буду вмешиваться в вашу работу, а то выйдет еще хуже.
