Мелькнула мысль: «Нахрапом работаем, наудачу, не оповестив вышестоящее начальство. Ладно, победителей не судят…»"
"Он первым перебрался за чахлый палисадник, за ним последовали остальные.
Когда за углом хаты исчез последний человек, Фомин, оставшийся у машины, расслабился, подтянул рукав, под которым прятал тлеющую папиросу. Затянулся в последний раз, растоптал окурок. Машинально похлопал по карманам — пусто, ключи от зажигания остались на сиденье. Машину следовало отогнать. Он двинулся вокруг капота и вдруг застыл.
Тихий звук за спиной в кустах — словно веточка под ногой переломилась. Екнуло сердце, он начал оборачиваться, сунул руку в карман, но упустил драгоценное время! Второй оплошности враг себе не позволил.
Человек выкатился из кустарника, набросился сзади на опешившего оперативника. Крик застрял в горле, сильная рука сдавила шею. Перехватило дыхание, револьвер выскользнул из ослабевшей руки на землю. Он ударил локтем назад — тоже оружие. Но локоть пробил пустоту, а в следующий миг неизвестный провел ножом по горлу Фомина.
Тело обвисло, забилось в судорогах. Фомин еще мог хрипеть.
— Тихо, товарищ, тихо, — вкрадчиво урчал убийца. — Все хорошо…
Следующий удар пробил трахею — брызнула кровь. Фомин повалился под капот, продолжая подрагивать. Убийца схватил его за воротник, отволок подальше от проезжей части…
Группа капитана рассредоточилась во дворе. Он был фактически замкнутый — большой пустырь, поросший сорняками и заваленный мусором, пара сараюшек в глубине двора, просевший амбар. Дровяная поленница перед ветхим сараем.
Вход в дом находился здесь — крыльцо провалилось, торчали доски. Справа от крыльца лежала пара заржавевших бочек, непригодных для хозяйства, развалившаяся телега. Позади строений чернел лес.
— Растянуться, не маячить… — сипло командовал капитан. — Романчук, Гуревич — внутрь… — Он присел, напряженно всматривался в очертания сараев. Снова кольнуло в сердце — какое-то дурацкое чувство беззащитности… — Эй, Мищенко, а ну, присел…
Две тени скользнули к крыльцу.
Романчук споткнулся, ругнулся сквозь зубы.
— Товарищ капитан, вы слышите, чтобы Фомин машину уводил? — выдохнул Мищенко. — Вроде должен уже. Ключи, что ли, потерял?
Предчувствие опасности сдавило грудь. Да это же засада, ядреный корень! Поздно ты все понял, старый дурак!
Романчук и Гуревич уже подбегали к крыльцу.
— Мужики, назад! — ахнул капитан. Все подстроено, их заманили в ловушку! А Мищенко, пока тот шарил по хутору, трогать не стали — больно мелковата мишень.
