Он закинул автомат на плечо и поспешил за своими…
Глава вторая
— Заключенный, на выход! — прогремело с порога.
Полный охранник в новенькой форме, с двумя треугольниками в красных петлицах, показался на пороге камеры, надменно посмотрел на единственного ее обитателя. Спать в это время суток запрещалось. Да и какой тут сон, если много дней — сплошная бессонница.
Человек в арестантской робе поднялся с нар. Плечистый, ростом выше среднего, волосы колтуном, с редкими седыми прядями. Кожа серая, глаза запали. Он сильно сутулился, передвигался неуверенно.
Надзиратель посторонился, пропуская сидельца. В коридоре стоял еще один, автоматчик, он тоже внимательно посмотрел на арестованного.
— К стене! Руки за спину!
На запястьях защелкнулись наручники. Разве тут сбежишь или помашешь кулаками? Сил осталось — разве что признательные показания подписать. Полный осмотрел камеру — не такие уж вместительные квадратные метры, ободранные стены без окон, скомканный матрас, параша в углу — каждое утро заключенный под конвоем выносил ее самостоятельно.
Хмыкнул, прикрыл стальную дверь с двумя оконцами — для надзора и подачи пищи.
— Вперед! — прозвучала команда.
Заключенный потащился по давно освоенному маршруту. Внутренняя тюрьма НКВД в Варсонофьевском переулке не отличалась ухоженностью и домашним уютом. Все серое, казенное. Подъем по винтовой лестнице в кирпичном мешке — надзиратель приотстал. Кто знает, что придет в голову этому выродку. Инциденты редки, но все возможно.
Уровнем выше были те же серые стены, лампы в мутных плафонах, часовые в форме НКВД с каменными лицами.
Подавляла сама обстановка, даже если ничего не происходило. Помещение для допросов располагалось недалеко от лестницы.
— Лицом к стене! — приказал надзиратель и постучал в дверь. — Разрешите?
Помещение было просторным. В футбол не поиграешь, но развернуться можно. Табуретка перед столом. Следователь новый: лысоватый, опухший, с маленькими глазками.
Заключенный помялся на пороге — куда, интересно, подевался предыдущий следователь? Тоже арестован и уже дает признательные показания, раскрывая свою контрреволюционную суть?
Конвоир незатейливо подтолкнул его в спину.
"
"— Спасибо, можете идти. — Человек в форме оторвался от бумаг, мельком глянул на арестанта. — А вы, пожалуйста, присядьте… — Он заглянул в лежащее под рукой дело. — Максим Андреевич…
Заключенный, кряхтя, пристроился на табурете. Неудобно сидеть со скованными за спиной руками. После предыдущего допроса болели суставы.
