Мне, привыкшей спать и на голой земле, и на каменном полу без всяких удобств, местечко показалось почти раем. Ближе к полуночи, когда стало окончательно понятно, что до рассвета меня никто не потревожит, я даже рискнула снять свой металлический нагрудник. Впрочем, я вскочила еще до рассвета и поспешила надеть его обратно на всякий случай."
"Утром дали довольно сносной еды: каша с маслом, хлеб и какой-то травяной настой в чашке. Учитывая, что вчера я успела только позавтракать и начать ужин, когда началась драка, и моя тарелка с едой была разбита, я была очень рада.
Охранник сообщил, что допрашивать меня будут только после того, как приедет общественный адвокат и даже не поленился пояснить мне, такой безграмотной, что это такой защитник, положенный всем арестованным. Если денег на оплату его работы нет, то его предоставляет государство — правители этого мира. Вроде как благотворительность к сирым и убогим, как я поняла. Было неприятно осознавать, что я тоже стала из высококлассной рабыни и дорогой собственности какой-то нищенкой, которой добрые господа подают на жизнь.
Попыталась даже отказаться от подачки, но охранник только отмахнулся от меня, назвав дурой. Я не обиделась, в Школе это было одно из самых ласковых моих именований.
Адвокат долго расспрашивал меня об «обстоятельствах дела», а я все не понимала, чего он хочет. Да, я лоханулась, признаю, я не должна была бить свободных граждан. В школе всегда учили: в обиду себя не давай, но и не попадайся, а, раз попалась, не отпирайся, все равно не поможет.
Называл меня адвокат странно, на местный манер «мисс Беалитдоттир», как записал в документах вчерашний стражник. Причем, это «мисс» зависело не от моего статуса рабыни, а от того, была ли я замужем. А какой муж может быть у рабыни? Глупости какие-то.
Это все выбивало из колеи. Дурой-идиоткой-неудачницей меня звали частенько, а вот дочерью Беалиты очень редко. В начале, когда я только росла в питомнике, куда отправляются дети рабов до пяти лет, она ко мне пару раз приходила.
Это были странные встречи с незнакомой красивой женщиной: темноволосой, высокой, темноглазой, стройной, изящной. Я совершенно не была на нее похожа, но улыбалась она мне ласково. Ага, так же ласково, как я слышала, она улыбалась всем своим жертвам. Не зря ее прозвали «ночная красавица», и «мастерица ночного ложа». Мастерица соблазна, яда и кинжала, она могла втереться в доверие к любому мужчине и убивала всех, на кого указывал заказчик.
