Один хмырь, помню, бандитское нападение инсценировал: приезжаем — жена убитая, он в другой комнате, порезанный да связанный, с кляпом во рту лежит, в квартире полный разгром, всё вверх дном перевёрнуто, ценности похищены. Стали разбираться, он убивается, сил нет: жизни, кричит, себя лишу без моей дорогой супруги! — Жеглов аккуратно смёл ладонью крошки с газеты и отправил их в рот, задумался.
— Ну-ну, а дальше?..
— А дальше разведал я, что у него любовница имеется. А поскольку был он мне вот так, — Жеглов провёл ребром ладони по горлу, — подозрительный, я ему напрямик и врубил: «Признавайтесь, за что вы убили дорогую супругу?» Ну, что с ним было — это передать тебе невозможно, куда он только на меня не жаловался, до Михаила Иваныча Калинина дошёл.
— А ты что?
Жеглов поднялся, потянулся всем своим гибким сильным телом, удовлетворённо погладил живот и хитро ухмыльнулся:
— А я его под стражу взял, чтобы он охолонул маленько. Деньков пять он посидел без допроса, а я тем временем его любовницу расколол: она домишко купила, да непонятно, на какие шиши.
Пришлось ей всё ж таки признаться, что деньги — тридцать тысяч — любовник дал. А он-то плакался, что аккурат эти деньги подчистую грабители забрали, ни копейки ему не оставили. Поднимаю я его из камеры на очную ставочку с любименькой. Да-а… Как он её увидел, так сразу: «Отпустите меня с допроса, подумать надо…» Хорошо. Вызываю через день, не успел он рта раскрыть, я ему заключение экспертизы…
— Какой экспертизы? — не понял я.
— Там, понимаешь, среди прочего на полу приёмник валялся, «Телефункен», как сейчас помню, трофейный.
И тип этот вовсю разорялся, что искали грабители в приёмнике деньги, не нашли и со злости грохнули его об пол со всей силой. А эксперты пишут категорически, что коли грохнулся бы приёмник об пол, то произошли бы в его хрупкой конструкции непоправимые перемены и работать он бы ни в жисть не стал. А приёмник, между прочим, работает как миленький…"
"— Ага, он значит его на пол поставил, чтобы создать видимость разгрома…
— Точно.
Я ему так и сказал, он на полусогнутых: «Жизнь мне сохраните, умоляю, вину искуплю…» Вот такие типы, значитца, имеют место, и ты привыкай вести с ними беспощадную борьбу, как от нас требует народ.
— А Груздев?
— Испёкся, — небрежно махнул рукой Жеглов. — Покобенится — и в раскол, куда ему деваться? Все улики налицо, а мужичишко он хлипкий, нервный…
Я поднялся:
— Пойду его проведаю — как он там?
— Ни в коем разе, — остановил Жеглов.
