Ага, при том, что пистолет-то всё-таки у него, против такого факта не попрёшь… А если они независимо друг от друга…
На этом мои рассуждения прервались, потому что пришёл Жеглов и начал накручивать со страшной силой телефон — это только он один и умел за десять минут позвонить в сто мест и со всеми поговорить исключительно содержательно: «Алё, Жеглов звонит. Ну как?.. Ага, жми…», или «Алё, Жеглов… Значитца, так: сегодня не стоит, завтра посмотрим…», или, наконец, «Петюня, от Гордеича привет, к нему забеги, он скажет…».
Я хотел поделиться с ним своими сомнениями, но в это время задребезжал мой внутренний телефон — звонили из лаборатории дактилоскопии. Лаборантка сказала канцелярским голосом:
— Передайте капитану Жеглову, что пальцевый отпечаток на бутылке «Кюрдамира» оставлен не Груздевым, не Груздевой, а третьим лицом. Акт можете получить у секретаря отдела… — И положила трубку.
Опять это треклятое третье лицо! Ох, пора бы уже с ним познакомиться! Я хотел передать это миленькое сообщение Жеглову, но снова меня отвлёк внутренний телефон:
— ОББ? Дежурный по КПЗ старший лейтенант Фурин.
Числящийся за вами арестованный Груздев просится на допрос…
Перешагивая, по своему обыкновению, через две ступеньки сразу, Жеглов мне крикнул:
— Всё, поплыл наш клиент, сейчас каяться будет!
Я молча кивнул, хотя особой уверенности в этом не испытывал. Ну да что загадывать — через минуту узнаем.
Груздева привели в следственный кабинет сразу же, он угрюмо, не глядя в глаза, поздоровался, опустился на привинченный табурет.
Мне стула не было, и, хотя я мог принести его из соседней камеры, я остался на ногах, выглядывая в окно, из которого виднелась внутренность «собачьего дворика» — места для прогулок служебных собак."
"Жеглов развалился за следовательским столом, но лицо его было внимательным и сочувственным; я понял, что он хочет подыграть Груздеву, всячески войти в его положение, не раздражать его победным видом. Но Груздев не обращал на Жеглова ровно никакого внимания, он просто сидел на табурете и тоскливо молчал, бездумно уставившись в верхний переплёт окна, сквозь которое виднелся голубой кусочек неба и длинное, похожее на бесконечный железнодорожный состав, облако.
Жеглов понял, что разговор придётся начинать ему — не сидеть же здесь до вечера.
— В молчанку играть будем? — спросил он вежливым голосом.
Груздев пожал плечами, скривив тонкие губы.
— Дежурный доложил, что вы хотите поговорить со мной, — сказал Жеглов терпеливо.
