Приветик…
17
Сегодня под председательством французского коменданта генерала де Бошена состоялось 14-е заседание союзной комендатуры города Берлина. Заседание решило дать распоряжения полицейпрезиденту относительно:
а) организации ШУТЦПОЛИЦАЙ — охранной полиции и КРИМИНАЛЬПОЛИЦАЙ — уголовной полиции;
б) полномочий берлинского полицейпрезидента вообще.
Берлин, 11. ТАСС
— Если хочешь, можем пешком пройтись, — предложил Жеглов.
Вечер был ясный, тёплый, и мы не спеша пошли с ним по Петровке к центру.
Около «Эрмитажа» толпился народ — с большим концертом выступали Лев Миров и Евсей Дарский, и шустрые ребята сновали в толпе с криком: «Хватайте билеты! Шутят Миров — Дарский, со своим джаз-оркестром выступает Эдди Рознер». Я подумал, что хорошо бы сходить на такой концерт с Варей, но до получки это было нереально: билеты стоили от тридцатки и выше.
— Эх, кабы нам с тобой заловить сегодня Ручечника… — сказал мечтательно Жеглов.
— Трудно небось…
— Что значит «трудно»? Наша работа, как и его промысел, зависит от удачи.
У меня вся надежда на то, что он нас с тобой в лицо не знает.
— А ты его знаешь?
— Видел я его. И потом, напарница его найти поможет, — усмехнулся Жеглов.
— Это как понять?
— Ну, когда высмотришь самую красивую женщину в театре, — значит, где-нибудь и он поблизости шьётся.
— Почему?
— А у него метод такой — он на подхвате только красавиц держит. Приходят они в театр или в коммерческий ресторан и начинают пасти парочку в дорогих шубах.
При первой возможности он вынимает у кавалера номерок от гардероба, а красулька его получает шубу. И отваливают. Вот и весь фокус…
— Можно подумать, что некрасивой не дадут пальто по номеру, — усомнился я.
— Дать-то дадут, но психология в том, что красивая женщина сама по себе отвлекает внимание, для неё всегда хочется сделать что-нибудь приятное. Да и барыши с красавицей делить, наверное, приятнее, чем с уродкой…"
"— Вот в этом наверняка и есть вся его психология, — сказал я мрачно.
Мне почему-то стало обидно, что какому-то мерзкому воришке достаются красивые женщины и он их использует как воровской инструмент, когда они, может быть, какому-то хорошему человеку счастье жизни могли составить.
— Да нам с тобой плевать, почему он так поступает, — сказал Жеглов. — Важен факт!
— Слушай, Глеб, а откуда у него кличка такая — Ручечник?
— А-а, это смешно. Мы сперва думали, от его первой профессии — ручки вышибать.
