Крутанув штурвал, Сирак, сам стоящий за рулем, направил корабль в сторону берега. Вглядываясь в прозрачную воду, видел, что глубина позволяет приближаться.
— Шлюпки спускать не будем, по цвету воды здесь глубина хорошая, — словно прочитав мои мысли, озвучил свои действия капитан «Бури». Киль шхуны зарылся в песок в пяти метрах от линии берега, сбив с ног людей на палубе.
— Сейчас отлив, во время прилива снимемся, — весело прокричал Сирак, надевая кольчугу через голову.
Богдан с братьями первым спрыгнул в воду, для этих великанов глубина была на уровне груди.
Молча посыпались воины, самым низкорослым вода доходила почти до подбородка. Выбравшись на берег, не теряя времени устремился на север — туда, где кипел бой.
Панса, следуя моему совету, вышел на побережье, где оказался в ловушке. С одной стороны путь преграждал горный кряж, вдававшийся в море. С другой стороны, наступали враги, методично осыпая неандертальцев стрелами. Стараясь не шуметь, мы подобрались к врагам на расстояние выстрела из лука. Увлеченные отстрелом прятавшихся за валунами неандертальцев, воины Никона не сразу заметили опасность с тыла.
Первый залп лучников Моско уменьшил количество врагов на пару десятков.
— В атаку! — скомандовал я, обнажая катану.
Оставшиеся враги развернулись, натягивая луки. От второго залпа часть из них успела увернуться, стреляя в ответ. Несколько вскриков среди нашего отряда дали понять, что стрелять сатанисты умеют. Невдалеке заржала лошадь: вылетев из группы деревьев, четверо воинов галопом понеслись в сторону Максимена.
Я проводил глазами всадников, но не их лошади привлекли мое внимание, а винтовки за плечами. У двоих всадников на спину закинуты винтовки: у отца была такая, доставшаяся от деда, с дарственной надписью от Жукова. Мой дед был снайпером, на его личном счету — сто четыре фашиста. Это была самая обычная винтовка Мосина с двукратным оптическим прицелом. Отец ее очень берег, непременно рассказывая всем гостям про отца-снайпера. За плечами у всадников болтались винтовки, как две капли воды похожие на дедовскую.
Оказавшись в окружении, враги сдались: в плен попало семеро лучников, больше двадцати было убито, ещё четверо умирали, стоная от боли. Я не стал мешать неандертальцам добивать раненых — у нас нет ни Красного Креста, ни Женевской конвенции, чтобы заботиться о врагах. Пленных не дал тронуть, это были люди подневольные: стоя на коленях, они ожидали смерти. Меня всегда удивлял плен: вероятность того, что тебя оставят в живых, невысока.
