— Не важно, кто он, для нас это угроза, и его надо убить. Я отправляю Гранита и Икания с повторным визитом к немецкому королю Дитриху. Гранит доведет до нашего друга мой план: ударим с двух сторон и покончим с ним.
Никон устал, Данк принес ему воды. Отхлебнув, Патриарх продолжил:
— Воинов Святой Церкви мало, понадобятся и твои люди. Пусть кинут клич в Будилихе, собери под свои знамена верных людей. Пока этот Макс Са жив, нам покоя не видать. Сейчас начало апреля, в письме Дитриху я пишу, чтобы он подошел к Мехику в первых числах июня.
В это же время мы ударим с нашей стороны.
Закончив говорить, Никон улыбнулся Тихону:
— Ты приехал не выслушивать старика. Что у тебя, Тих?
— Я думал: а что если нам переманить этого Макса Са на свою сторону? Дать ему городок, чтобы он там правил, но под нашим подчинением, — поспешил добавить Тихон, увидев, как нахмурился Патриарх.
— Ты глуп, — с сожалением произнес мерзкий старикашка, вызывая волну ненависти в душе Тихона, — думаешь, он готов подчиняться? Да он возомнил себя Богом!!! У него есть Берлин, что ты ему предложишь? Портбоу? А может, деревеньку Сильную на самом юге? Считаешь, ему хватит, и он признает власть Тихона Четвертого? Он нас ненавидит и предаст смерти без малейшего сожаления, неужели ты не понимаешь?
— Понимаю, — обреченно согласился Тихон, признавая правоту слов Патриарха.
— Сам Господь на нашей стороне. Что нам его луки и стрелы, когда у нас есть ружья? И воины наши сильны, с Верой в Господа Бога нашего Иисуса они пойдут на смерть ради правого дела.
Распалившись, Никон ещё минут пять разглагольствовал о силе Веры, о неизбежном спасении всех истинно верующих. Тихон слушал старца, понимая, что совершил ошибку, сказав о возможном мире с Максом. Теперь следовало опасаться за свою жизнь — безжалостный старик убьет его не моргнув глазом, если заподозрит в малейшей слабости.
Проявив уважение к Патриарху, постаравшись его заверить в своей вере в близкую победу и пообещав провести набор новых воинов, он покинул мрачную крепость, радуясь, что Данк не свернул ему шею, как цыпленку.
Усевшись в карету, Тихон облегченно вздохнул, впервые понимая, почему его отец всю жизнь испытывал благоговейный ужас перед Никоном: от каждого слова старца веяло смертью.
* * *Всю ночь «Буря» неслась на север, стараясь быстрее попасть в Берлин. После удачного рейда команда шхуны и лучники повеселели, вполголоса переговариваясь про горящие корабли врага.
