Да тут хоть гостей созывай, чего только нет!
– Ничего, Ксения Петровна, вы ко мне по-человечески и я тоже. А что не съедим, то останется вам с внуком, да и соседку попотчуете. Глядишь, за столом и разговорятся по душам.
У хозяйки даже слёзы навернулись на глаза. Вытерев их уголками косынки, она заторопилась – тут же принесла ему полотенце, тапочки, тренировочный костюм:
– Вот умойтесь, а может, примите душ. Так я котёл включу. Возьмите этот тренировочный, его Петька носил, пока другой привёз – он чистый, я его стирала.
Своё бельё можете мне оставить, я его простирну, мне это не трудно, у меня машина есть, она хорошо всё отстирывает и сушит. Завтра утром оденете чистое.
Киллер не стал спорить, так всё и сделал. Когда он, помывшись, вернулся в горницу, стол уже был накрыт. Посередине гордо пыхтел большой медный, явно старинный самовар. Очень довольная хозяйка суетилась, ставя посуду, вилки, ножи, чайные чашки. Когда они расселись, она вдруг вскочила, хлопнула себя по лбу:
– А это самое-то я забыла.
Петенька-то завсегда горячительную перед обедом принимает, – и с гордостью добавила, а более не пьёт. Вот у меня каков внук.
– И правильно поступает, ничего хорошего от такого зелья не бывает, но немного после трудов праведных не повредит.
Хозяйка метнулась куда-то из горницы, но вскоре вернулась, держа в руках запылённую бутылку, заткнутую, сделанной из твёрдой бумаги пробкой:
– Вот, сосед делает. Я, правда, не употребляю, а вот внук говорит хороша!
Она перекрестилась. Тут же из буфета достала гранёный лафитничек, сноровисто подвинула ему тарелку с горячими щами:
– Ты поешь, сынок, поешь сначала.
Уж больно крепка эта горячительная. Я её только в виде компрессов использую, да вот Петеньке перед обедом и ужином. Он всегда, когда приедет, в лес сходит, ну там за грибами, ягодами или чего-нибудь по дому мастерит до самой ночи, еле-еле остановишь, то завсегда чарку принимает.
Опять всплеснула руками:
– Опять заговорила. Ты ешь, сынок, слушай и ешь, а можешь вообще не внимать моим словам.
Я ведь, когда Петеньки нет – одинока. Так с соседкой и соседом пообщаемся и всё.
Она загрустила. Киллер выпил старушкино зелье и даже крякнул:
– Уж больно крепка Ваша водочка-то!
Она тут же подвинула ему тарелку с солёным огурцом. Он заел и принялся под жалостливым взглядом Ксении Петровны уничтожать выложенные на стол припасы. Дождавшись, когда щи, картошечка с салом, огурчиками и помидорчиками были съедены, вновь заторопилась.
