По молчаливому кивку Камиллы Федина вновь наполнила кружки. Теперь уж говорил Ник. Свой тост он посвятил восхвалению высших качеств хозяйки её порядочности, скромности, большому уму, распорядительности, умению встречать гостей и так далее. Его тост явно очень понравился Камилле. Она, уже «размякшая» от его слов, снова, добродушно глядя на троицу, сидевшую за столом, кивнула головой. И опять Федина, лукаво поглядывая на Ника, явно посмеиваясь в душе над хозяйкой, быстренько заполнила кружки. Но та, видимо, отлично зная нрав своего муженька, строго спросила его:
Мигель, когда гостю вставать.
Тот спохватился, зачесал голову, уж больно не захотелось ему прерывать столь удачно начавшуюся застольную «вечерню». Камилла, и это сразу же понявшая, тут же распорядилась:
– Всё, Мигель, побойся Бога! Человек весь день был за рулём, да ещё к тому же встал очень рано, а ты не даёшь ему нормально отдохнуть. Не гневи Господа! Федина, проводи нашего уважаемого гостя в его спальню.
Откуда она всё это взяла? Только Святая Дева Мария знает! Потупив свою очаровательную головку, «стрельнув» своими тёмными глазками, девушка, скромно опустив свои очи, поплыла куда-то вглубь дома.
Делать нечего, признаться и на самом деле, Нику хотелось прервать сие застолье, он и в самом деле вдруг почувствовал себя, словно «выжатый лимон»."
"Встав подошёл к Камилле, взял её неожиданно крепкую ладонь, поцеловал, поблагодарил и направился вслед за девушкой. Догнал уже около какой-то двери, та испуганно вздрогнула, насторожилась, приоткрыла дверь.
Он прошёл, коснувшись своим плечом её крепкой девичьей груди. Федина неожиданно задрожала и начала медленно оседать. Ник подхватил её на руки, внёс в маленькую комнату. Оглянулся кровать деревянная, стол со стулом, шкаф с зеркалом, перенёс явно находящуюся в обмороке девушку к кровати и положил. Ещё раз оглянулся, заметил большой кувшин и кружку. Быстро наполнил её, нагнулся над ней. Она лежала, плотно сомкнув глазки, прерывисто дыша. На её высокой белой шейке виднелся плотно застёгнутый ворот платья, подсунул руку под плечи, приподнял безвольное девичье тело, поднёс к губам кружку, ласково шепнул:
– Выпей, Федина, легче станет.
Неожиданно, она мотнула головой, расплёскивая жидкость, вскрикнула:
– Нет, не надо, я боюсь, хотела было вскочить, но он её с трудом удержал:
– Федина, чего ты боишься, разве тебе кто-то угрожает. Выпей воды, легче станет.
Но та оттолкнула кружку, резко приподнялась, села и бессвязно выкрикивая слова, заплакала.
