– Я не знаю, как ты на это отреагируешь, но, пожалуйста, доверься мне. Хорошо?
Медленно, под изучающим взглядом медных глаз, я кивнула.
– Лучше будет, если моя мама не будет знать о ребенке. Вообще никто. Это нужно скрывать до тех пор, пока я не найду выход с пророчеством, или хотя бы до тех пор, пока возможно.
С души словно камень упал. Я так боялась, что Кэд объявит всем о ребенке.
– Конечно, – улыбнулась ему в ответ, – я хотела попросить о том же. Но как ты объяснишь свою быструю женитьбу? Мы ведь знакомы два месяца, ну пусть чуть больше.
– Об этом знаем только мы. – Кэд пожал плечами. – Для мамы ты – моя студентка. И знакомы мы три с лишним года. Кто знает, сколько мы встречались? Она не знает ни об одном романе между мной и какой-нибудь особой, так что не удивится, узнав, что мы долго встречаемся.
– Ни одного? – Я прищурилась.
– Ни одного, – заверил Кэд.
– Это значит, что ты очень осторожен или что у тебя скудная личная жизнь?
– Что я не болтлив, – усмехнулся Кэдерн. – И мое окружение тоже.
Мы смотрели друг на друга, наверное, минуту, улыбаясь и чувствуя, как хочется прикоснуться и хотя бы обняться.
Двери распахнулись, и мы оба вздрогнули.
– Кэд! – Силианна, как всегда безупречная и приветливая, прошла в кабинет. – Извини, я не знала, что ты не один. Ты закончил? Мы собирались на обед, помнишь?
Она слегка кивнула в ответ на мое неуклюжее приседание в знак уважения.
– Подожди, мама. Сначала я хотел познакомить тебя с Дейной.
– Я уже знакома с Дейной, милый. Мы виделись в ресторане, помнишь?
– Конечно.
Дейна обедает с нами.
– Чудесно. – Силианна улыбнулась мне. – Идемте уже, я голодна.
– Мама! – возмутился Кэд. – Я пытаюсь сказать кое-что важное. Что-то, что важнее обеда.
Лично мой желудок считал, что важнее обеда нет ничего.
Силианна приготовилась слушать.
– Мама, я сделал Дейне предложение.
Все вокруг замерло. Я боролась с искушением зажмуриться от страха перед реакцией леди Харрарз. А та сначала побледнела, потом глаза ее округлились. Но недаром она пользовалась таким доверием императора, женщина сразу же взяла себя в руки.
– А как же наше одобрение? Тебе что, воля отца и матери уже не указ?
– Мама, прости. Я люблю Дейну и подумал, что вы не можете быть против моего счастья.
Взгляд Силианны смягчился.
– Что ты, конечно, нет. Просто мне обидно, Кэд, что ты больше не советуешься со мной.
– Я советуюсь, матушка, – усмехнулся Кэд. – В данный момент я советуюсь, как представить Дейну ко двору и куда мы пойдем обедать.
