– Я протянула ей листок.
– Ты никого не позовешь с собой? – Эри округлила глаза.
– Кого? Я же ни с кем не встречаюсь. Да и не дружу ни с кем, кроме тебя.
– Но… это хороший повод с кем-нибудь познакомиться, верно? Я имею в виду, что у тебя есть два билета и можно кого-нибудь пригласить… просто потому, что они есть.
– Эри, я хочу пригласить тебя. У тебя что, лишние деньги? Кстати, Тар пойдет?
– Пойдет, – просияла Эри. – Он меня пригласил и почти заплатил за мой билет.
– Почти?
– Ну если ты даешь мне билет, ему не надо будет платить.
– Вот и славно, сэкономим Тару стипендию.
Глядя на счастливую Эри, я поняла, что все сделала правильно. Ничто не принесет мне больше радости, чем видеть счастливую подругу. Эри была одной из немногих людей, которыми я дорожила и за которых безумно боялась.
– Спою тебе я песню… – мурлыкала Эри, переодеваясь в ночную рубашку.
– Ради Трех Богов, – поморщилась я, – не пой эту ужасную песню.
Эри звонко рассмеялась. Уходя в душ, я слышала, как она снова что-то запела, на этот раз веселое и энергичное.
Да, конец первого семестра у нас всегда наполнен приятным предвкушением праздника.
На рояле меня научила играть госпожа Лин – молодая учительница музыки. Она постоянно жила у нас, обучая игре и меня, и сестру. Еще она, кажется, преподавала кулинарию и бальные танцы, но мне было рано ходить на такие уроки. Я любила играть на рояле в детстве, но в юности совсем забросила это занятие и вернулась к нему лишь в конце первого курса.
Тогда у нас еще был небольшой магический рояль, он помещался у меня на коленях и звучал так, словно находился на волоске от гибели. Теперь, отчасти благодаря стараниям Коля, отчасти благодаря ректору, который после трех побед вокалисток на имперских конкурсах раскошелился на новые инструменты, посреди репетиционного зала стоял красавец-рояль, сделанный и звучащий без малейшего участия магии.
Я, вопреки логике, старалась ступать тихо. У меня было разрешение на ночные репетиции, был ключ от зала, но я все равно чувствовала себя преступницей, вторгающейся в чужие владения.
Мне казалось кощунственным нарушать эту тишину звуками музыки. Но та часть сознания, что была далека от всего романтического и мистического, требовала репетировать. За две недели до бала я, конечно, успею как следует выучить три композиции, но все же стоит работать.
Стряхнув оцепенение, я села за инструмент и еще минуту привыкала к нему.
