Работа, которую я брала обычно, конечно, увеличивалась: заказы на каллиграфию были сплошь поздравительными и позитивными, но этим дело и ограничивалось. Вечерами я подписывала многочисленные открытки, отправители которых хотели, чтобы их поздравления были идеальными, а днем, между парами, обычно сидела в библиотеке, читая, в кои-то веки, художественную литературу.
Но сейчас читать не хотелось. В памяти постоянно всплывал разговор в кабинете ректора. Стыд вспыхивал каждый раз, когда я прокручивала последние минуты разговора.
Но что-то еще не давало мне перестать думать об этом и порадоваться возможности получить полтинник резерва.
Что именно, понять было сложно.
– Спою тебе я песню… о пропавшей принцессе, – надрывалась в душе Эри. – Что зимой, в стужу…
– Упала в лужу! – рявкнула я. – Эри, у меня работа, не могла бы ты потише?
– Зануда! – крикнула в ответ подруга.
Пары после обеда и правда не было. Тренер долго сокрушался о потерянном времени, отвлекая меня от созерцания толпы студентов-театралов, которые возвращались после репетиции и до сих пор выглядели, как бродячие циркачи – магия изменения внешности оказалась крепче, чем в прошлой партии.
Но все-таки отпустил, убедившись, что до звонка дождь точно не закончится. Остаток времени я провела за работой, радуясь, что с заработка вполне смогу купить родителям хороший подарок на Новый год.
«Дорогой Леон!
Посылаю тебе открытку в память о произошедшем летом.
Твоя Арлин».
Я даже поперхнулась. Уж не императорскому ли сынку открытка предназначена?
Клякса упала прямо на старательно выведенное имя. Я выругалась.
Быстро убрала грязь и дописала поздравление. Какое мне дело до какого-то Леона и его Арлин? Не факт, что это наследник, быть может, совершенно другой Леон, живущий в маленькой деревеньке, летом отправляющийся на заработки в чужие края, а днем сидящий подле матери, охотник и защитник.
Деревенскому пареньку – да каллиграфическую открытку за три золотых?
Ну ладно, может… может, это городской франт, путешествующий по дальним краям на деньги, полученные в наследство.
В дверь громко постучали, и клякса снова упала на открытку несчастного Леона. Не везет бедняге сегодня.
– Открыто, – крикнула я.
В проеме показалась рыжая голова Коля – главы организационного комитета.
