Зверь не злился, думаю, он подыгрывал мне, разрешая брать Голди в постель. Видно, руководствовался идеей: чем бы дитя не тешилось, лишь бы не…
Уход за котенком вытаскивал меня.
Не было времени неподвижно лежать на кровати, и смотреть в пустоту. Руслан бы никогда не разрешил держать животное в своей спальне, еще и брать в постель на ночь.
Руслан теплым никогда не был.
Никогда.
Это его нужно было назвать Зверем, если по факту.
Минуты текли, как смола. Очень медленно. Уже и Голди притомилась, задремав, а с той стороны двери не было ни звука.
Я гадала: что они делают? Представляла, как вместе пытают Диану. Или распивают на мировую — они же братья, что бы между ними ни случилось. Или не знаю, что. Почему Зверь так долго?
Черт возьми, как и в прошлые ночи, я хотела, чтобы он скорее пришел, обнял меня, занялся любовью, пожалел. Уснуть рядом, и чтобы не снились кошмары.
Меня насторожил подозрительный шум за дверью.
По ощущениям прошло уже несколько часов. Голди сладко спала на подушке, да и я тоже задремала.
Особо не заволновалась — в «Авалоне» безопасно, за дверью стоит охрана. Просто этого шума не должно было быть. Зверь бы просто вошел. Тогда это…
Когда дверь распахнулась, я села, спустив ноги с кровати, и подтянула к себе черный шелковый халат.
В спальню вошел Руслан.
Я взглянула ему за спину, но там не было никого.
Ни Зверя.
Ни его людей.
Хотя нет, были. Я увидела часть ноги в черной штанине, кажется, охранника вырубили.
На мне была черная полупрозрачная комбинация, в которой я спала вместо ночнушки.
Я завернулась в халат и резко встала. Сердце зашлось в груди.
Уходи!
Проваливай! Тебе нечего делать в нашей спальне!
Слова застряли в горле, которое, кажется, даже воздух перестало пропускать. Я не могла сказать ни слова.
Руслан смотрел на меня.
Трезвый.
Я вижу, что трезвый, но глаза как будто пьяные. Все в красных кровоизлияниях. И вид такой, словно через мясорубку пропустили. На нем был черный костюм с сорочкой — уже не совсем свежей, с мятым воротником.
И этот запах… Хвойного парфюма. Он мгновенно возвращал в прошлое, бил мозгам, заставлял вспоминать, что с ним я год жила, планировала целую жизнь, ждала ребенка…
Я была с ним несчастна.
У него был такой больно взгляд, что хотелось кричать.
Он разбросал мои вещи.
Сходил с ума в своем пентхаусе.
Растоптал бриллианты, которые дарил.
— Лили… — взгляд скользил по мне, тяжелый и болезненный."
"Я в горсть сжала воротник халата, чтобы показать как можно меньше.
