– А на ваших булочках и пузо не грех отъесть, такая вкуснота!
И, как бы в подтверждение своих слов, Глеб взял с тарелки румяную пышку и откусил большой кусок. Потом прикрыл глаза от наслаждения и поцеловал кончики пальцев, мол, вкуснотища. Бабушка от такой похвалы аж зарделась.
– Моя, – прошептал я одними губами, еле сдерживая слезы. – Это точно моя бабушка.
* * *Но когда на Воронье Гнездо опустилась ночь, на душе у меня заскреблись кошки. Впервые я боялся здесь засыпать. Успокаивал себя тем, что не могу быть лунатиком.
Если бы прошлой ночью я действительно скитался по палисаднику, что помешало бы этому проклятому месту расквитаться со мной? Карасева Гнездо не пощадило, хотя мужик не слыл охотником за привидениями.
Но и возможность повторения вчерашнего кошмара пугала меня не меньше. Стоило лишь вспомнить, что я чувствовал при виде того существа, и все волоски на затылке становились дыбом. А то, что оно носило личину бабушки, только все усугубляло. Я заметил, что стал присматриваться к единственному родному человеку в этой деревне.
Мое недоверие еще больше угнетало меня.
– Славушка."
"За моей спиной раздался тихий бабушкин голос, и я вздрогнул. Быстро обернулся и увидел, как она возвышается надо мной. Я лежал в кровати, до носа укрывшись одеялом, но вопреки детским убеждениям – под одеялом, значит, в домике, и монстры не утащат тебя, – чувствовал себя беззащитным.
– Уснуть не можешь? Я слышу, как ты ворочаешься… Может, тебе молока подогреть?
– Все в порядке, ба. Иди ложись.
Бабушка вздохнула, но, вместо того чтобы выйти из комнаты, присела на мою кровать.
– Когда твой отец не мог заснуть, я пела ему колыбельную. Он отмахивался, мол, взрослый уже, а все равно любил эту песню. Давай я и тебе спою, увидишь, как быстро сон придет.
Я ничего не сказал, просто коротко кивнул. Отвернулся к стене и прикрыл глаза, пытаясь ни о чем не думать. Бабушка бережно поправила на мне одеяло, положила свою теплую руку мне на плечо и тихо запела:
Я тебе, моя малютка,Колыбельную спою,Спи, малыш мой, сладко-сладко,Баю-баюшки-баю.
Как только я услышал первую строчку, тут же весь сжался внутри. Волосы встали дыбом, а сердце забилось быстрее. Ведь именно эту колыбельную пела мертвячка у Мещанова ключа.
Вот уж все уснули дети,Только ты один не спишь,Непослушное созданье,Шаловливый наш малыш.Баю-бай, баю-бай, засыпай, засыпай.Баю-бай, баю-бай, засыпай, засыпай.Я не понимал, что происходит. То ли новый кошмар наяву, то ли мой рассудок помутился от пережитого стресса.
