Точнее, к нам никто не прислушивался: Даша дремала, Спокойный медитировал, остальные не понимали по-русски.
– Не могу ответить однозначно. Все в руках божьих. «Говорю вам тайну: не все мы умрем, но все изменимся, вдруг, во мгновение ока, при последней трубе».
– Я всегда недоумевал, как и почему во мне уживаются две уверенности, в общем, взаимоисключающие одна другую: во-первых, что я смертен и когда-нибудь умру и, во-вторых, что я бессмертен и не умру никогда.
– Чаю воскресения из мертвых к жизни будущего века.
Человек никогда не смирится с тем, что он когда-нибудь умрет.
– Тогда отчего люди верующие не хотят и боятся умирать? Это ведь так замечательно – лег и умер. Почему они не спешат узреть Бога? Не торопятся встретиться с ним? Скажи, Игнатий, есть Бог или нет его?
– А ты как думаешь? – спросил протоиерей.
– А черт его знает. Да, вот оно. Неизвестность. А смог бы ты, к примеру, любить Бога, если бы он не обещал тебе ни жизни вечной, ничего? Если бы сказал: умри за веру, и будет стоять Царство Божие, но без тебя?
– Возможно, так и будет.
Не думаю, что я достоин предстать пред его очи. Но мы опять возвращаемся к разговору о гарантиях. Гарантии может дать только похоронная контора. Мы все действительно умрем. Но кто-то воскреснет. «Ибо если мы соединены с Ним подобием смерти Его, то должны быть соединены и подобием воскресения».
– Все это лишь предположения. Нам мало получить доказательства жизни вечной, но необходимо, чтобы мир, в котором мы живем, был устроен на справедливых началах.
Ты помнишь, что сказал по этому поводу Пушкин? Нет правды на земле, но правды нет и выше...
– Это, кажется, Сальери.
– Или станционный смотритель. Да...
Один из охранников, опершись руками о ствол пулемета, пристроился на скамейке покемарить. Пулеметчик на гребне трибуны курил сигарету за сигаретой. Третий бандит наматывал круги по внешнему периметру панкратиона. В небе постепенно гасли звезды. Приближался рассвет. Никогда рассвет не ассоциировался у меня со смертью.
– Я снова и опять и все о том же.
– О чем? – спросил Игнатий, наблюдая за тем, как бандит справляет малую нужду. По-видимому, он раздумывал, подходящий сейчас момент для нападения на него или не очень и что из всего этого может выйти.
– Когда человек остается один на один со смертью, ему не остается ничего другого, как выдумать того, кто бы избавил его от нее. А что если Бог – всего лишь наша великая и неутолимая потребность в Боге?
– Бог все же есть.
