– Мы можем дождаться финала и сорвать весь банк. С такими деньгами мы устроимся где угодно. Для этого необязательно возвращаться в Россию..."
"Она забросила удочку, вероятно, со стопроцентной уверенностью, что я не смогу отказаться от предложенной ею наживки. Я сделал вид, что поверил ей, и постарался придать своему лицу алчное выражение.
– Продолжай.
– Этим, пожалуй, я и ограничусь, – проговорила Миледи чуть насмешливо; кажется, ее не совсем убедил мой гобсековский образ. С жадным блеском в глазах я несколько переборщил.
– Ты не сказала мне, по сути дела, ничего. Почему я должен верить тебе?
– Но ведь и я не могу быть в тебе уверена, – возразила она. – Где гарантия, что ты не кинешь меня?
Она перешла на более привычную ей лексику.
– Ты меня знаешь.
– Хорошо. Открою тебе еще один секрет. Ключ от тайника хранится у настоятеля монастыря.
– Учитель – казначей Богуславского?
– Да. Но это не совсем обычный ключ. Это нэцке. Статуэтка с микрочипом, с помощью которого срабатывает электронный замок.
При попытке открыть тайник любым другим способом он взрывается.
– Уж не китайское ли это божество, которое послужило нам пропуском в храм?
– Оно самое. Но в единственном экземпляре.
Миледи подошла к магнитофону и вставила новую кассету. Легендарная группа «Воскресенье», с музыкой которой была связана вся моя молодость. Она безошибочно била в самые уязвимые точки, и эта ее безошибочность лишь подчеркивала то упорство, с каким Миледи продвигалась к поставленной цели.
Она всегда умела манипулировать моими чувствами. С той только разницей, что раньше это была любовь со всеми присущими ей оттенками, а теперь нечто, близкое к ненависти.
– Как ты думаешь, сколько лет этой кассете? – спросила она.
– Как ты думаешь, где находится тайник? – задал ей встречный вопрос я.
– Не имею ни малейшего понятия, – почти не задумываясь, ответила Миледи, хотя незадолго до этого утверждала обратное. – Но ты меня не слушаешь.
Или не слышишь.
– Я думаю, этой кассете столько же лет, сколько лет мы знакомы. Ведь ты об этом хотела поговорить со мной?
– Ты бываешь удивительно мил и догадлив. Узнаю тебя прежнего.
Она подошла ко мне и кончиками пальцев хищно провела по моему лицу. Длинные накладные ногти. Почти когти. И безупречный маникюр. Я с трудом удержался, чтобы не отшатнуться, и вымучил подобие блаженной улыбки. «Попросите небо не темнеть от гнева...
