– Кстати, где он?
– Не думаю, что тебя это действительно интересует.
– Хорошо, будь по-твоему, – сказала Миледи. – Я постараюсь завоевать твое доверие. И, чем черт не шутит, вернуть твою любовь.
– О!
– Напрасно ты иронизируешь. Мне достоверно известно, что ты ищешь Богуславского. Он здесь.
Миледи с плохо скрываемым (или хорошо разыгрываемым) волнением вновь наполнила бокал «кислятиной» и залпом осушила его. Кассета кончилась. В гостиной, как в момент кульминации на театральных подмостках, повисла предгрозовая тишина.
Мне очень хотелось, чтобы эта ставшая теперь уже окончательно чужой женщина хоть раз в жизни была искренна в своем желании пойти мне навстречу, а не вела двойную игру и не выполняла чей-то заказ.
– Уже теплее, – осторожно произнес я. Мне не хватало какого-нибудь предмета в руках – сигареты, журнала, кубика-рубика, чего угодно, – чтобы отвлечься хоть ненадолго и снять напряжение. Я замер, как тигр перед прыжком.
– Да, он здесь, – словно очнувшись от короткого забытья, продолжала Миледи.
– И мне известны его дальнейшие планы. Ни одному из участников состязаний не будет выплачено ни цента. В лучшем случае они уедут отсюда живыми. Но, зная Богуславского, я в этом сильно сомневаюсь. Заработав на тотализаторе несколько миллионов долларов, он исчезнет, чтобы объявиться в другой точке земного шара под другой фамилией, гражданином какой-нибудь экзотической страны...
– Где он? – прямо спросил я, чтобы избежать дальнейшего словоблудия и убедиться в твердости ее намерений.
– Не знаю.
Но разве стала бы я тебя предупреждать, если бы не была на твоей стороне?
Я был не на шутку взбешен. Вероломство Богуславского не знало границ, и если все, о чем рассказывала Миледи, было правдой, то нам с Игнатием следовало подумать отнюдь не о выкупе Садовского или ремонте храма, а о собственном спасении.
– Я хочу помочь тебе, – сказала она и сделала порывистое движение в мою сторону, как бы намереваясь броситься в мои объятия, но в последний момент одумалась и остановилась. Я буквально впился глазами в ее лицо.
Безусловно, в ней умирала гениальная актриса. Она была способна всей душой прорасти в свою роль и поверить в те надуманные обстоятельства, в которые ей требовалось вжиться по сценарию. Я был единственным свидетелем ее потрясающей игры и, наблюдая за ней из королевской ложи, думал: «Когда же ты сфальшивишь, красотка, и возьмешь бекар вместо бемоля?»
– Чем ты можешь мне помочь?
– Я знаю, где у него тайник и у кого хранится ключ, – сказала она.
