Лишь на мгновение мне показалось, что где-то в последних рядах амфитеатра мелькнуло и тут же исчезло бледное личико Даши. Мои друзья – Игнатий и Илия – напряженно следили за развитием событий. Я чувствовал их волнение. И волновался сам.
Миледи в колизее не было – очевидно, она отсыпалась после бурной ночи, проведенной с Илией. Это обстоятельство придавало мне сил; я не хотел бы умыться кровью, а тем более погибнуть у нее на глазах.
Главный судья предложил мне подойти к стенду и выбрать подобающее, на мой взгляд, холодное оружие для поединка с орлом.
Я остановился на копье с наконечником в форме змеи. Оно так и называлось: копье-змея.
Раздался звук гонга. Я, как тот четвертый, ни живой ни мертвый, вошел в клетку. Бандана на голове, которую меня заставили перед этим надеть, служила мишенью для пернатого хищника; ориентируясь на пестрый узор повязки, он должен был напасть на меня первым."
"Но горного орла нигде не было. Напрасно я ждал его появления в одном из просторных коридоров, соединявших вольеры с ареной.
И вдруг краем глаза я заметил в вышине какой-то предмет, пикирующий прямо на меня. Когда птица идет на сближение, кажется, будто она не летит, а просто быстро увеличивается в размерах. Орел нападал грамотно, как летчик-ас, со стороны солнца. Камнем он низринулся с небес, и, если бы я в самый последний момент не уклонился от его траектории и не прикрылся древком копья, быть мне в орлиных когтях. Взмахнув мощными, в разлете не менее трех метров крыльями, он поднялся на высоту верхних рядов колизея и вновь обрушился на меня.
Но теперь я был готов к встрече с ним и рубанул его копьем. Перья оказались прочнее, чем можно было предположить, и потому мой удар не нанес гордой птице особого вреда. Зато мне пришлось испытать на себе силу его лобовой атаки. Если бы я не избежал его железной хватки, откатившись к заграждению, он непременно выклевал бы мне глаза... На моей голове осталась лишь глубокая кровоточащая борозда – след орлиного когтя.
Тяжело взмахивая крыльями и обдавая мое лицо ветром, он завис надо мной, как мистический грифон.
Острие копья было направлено прямо в грудь орла и чутко реагировало на все его перемещения. Я не слышал рева болельщиков и беснования бесноватых, для меня не существовало ничего, кроме размеренно хлопающего руками-крыльям и грозного врага, будто пытающегося преодолеть земное притяжении и взмыть к облакам. Наконец он решился и ринулся на меня. Стремительным штыковым ударом я ранил его в шею.
