Эрианор подошла ближе к кровати, остановилась напротив, у изножья, и медленно-медленно потянула завязки, не сводя с меня блестевших глаз. Шалунья и соблазнительница, горячо и нежно любимая, о чем и сообщу в самом ближайшем времени. Не вижу смысла дальше молчать, а ей наверняка приятно будет слышать о наших с Йеном чувствах. Между тем Эрианор распустила шнуровку, повела плечами – мягкий бархат соскользнул и осел у ее ног. Она как ни в чем не бывало перешагнула ворох ткани, а я услышал резкий выдох Йена, прекрасно поняв его реакцию.
Мой взгляд не отрывался от тоненькой фигурки, затянутой в корсет, смакуя роскошное зрелище приподнятой груди, ложбинки, тонкой талии… Спустился ниже к прелестным кружевным шортикам на ленточках, прогулялся по затянутым в чулки ножкам… Ох, милая…
– Йен, хороший мой, ты, помнится, посмотреть хотел? – насмешливый голос, улыбка, полная триумфа, и взгляд налопавшейся сметаны кошки.
Так, почему меня при этом не было?! Когда это она успела обзавестись таким умопомрачительным бельем?! Метнул на Светлого недовольный взгляд, он весело подмигнул и вполголоса ответил:
– Ярмарка, Олли.
– Потом посмотрел на малышку, и в глазах мелькнуло хищное выражение. – Эри-и-и-и-и-и-н, – низким голосом протянул он, – ты хорошо подумала, когда надела это?
Негодница, плавно покачивая бедрами, обошла кровать и села рядом со мной, потом склонила голову, не отрывая от меня взгляда.
– А я вообще не думала, – проворковала искусительница и неторопливо, по одному пальчику, стянула перчатку, небрежно отбросив ее в сторону Йена.
– Так что смотри и наслаждайся, Светлый, как и хотел.
Вот интересно, а у него насколько выдержки хватит? Лично меня обуревали два совершенно противоречивых желания: сорвать с нее этот корсет, не утруждаясь ни распутыванием шнуровки на спине, ни расстегиванием крючков спереди, или, наоборот, подразнить ее саму, занявшись крючочками и расстегивая их по одному. Склонялся к первому, вместо крови по венам уже тек жидкий огонь, а одежда, особенно штаны, стала вообще ужасно неудобной.
Но любопытно, что же моя сладкая девочка будет делать дальше, поэтому сдержался могучим усилием воли и не схватил ее в охапку. Эрин, наклонившись ко мне, начала неторопливо расстегивать рубашку – мое дыхание резко участилось от столь простого действия, а может, от того, как она облизнулась. Что ты со мной творишь, золотце мое, ни одна женщина не вызывала во мне раньше такую бурю эмоций и такое сильное, прямо-таки болезненно-нестерпимое желание.
