Есть, милый, есть, и тебе точно понравится, когда увидишь. Меня догнали, я положила ладони на локти моих принцев, и мы отправились на бал Игры приводить благородное общество в крайнюю степень удивления.
…Все прошло не так уж бурно, как мне представлялось, если честно. Да, конечно, народ поахал, услышав известия о Ниалоне и моем новом статусе, да еще не совсем обычном. Но потом уже удивилась я, когда одна из леди осмелела настолько, что подошла и… поздравила. О как. Вторым был Кайл, и даже, кажется, искренне пожелал счастья.
А уж когда после первых двух танцев я получила еще одно приглашение, от одного из придворных, да их высочества не стали выказывать недовольство, мое удивление возросло многократно. Или я чего-то не понимаю, или я снова получила наглядное доказательство, что этот мир принял меня. Ну, и слава богу, то есть Ирроху. В общем, так получилось, что мы провели с гостями чуть больше времени, чем планировали изначально, но это не сильно огорчило.
Торопиться некуда, усталой или сонной себя не чувствую, наоборот, бодра, весела и полна пикантных идей о том, как продолжить вечер уже без посторонних.
И возможность их реализовать наступила, когда мы втроем шли по знакомому коридору к нашим комнатам. Ненадолго задумалась, куда свернуть – в гостиную, к себе, или познакомиться наконец со спальней кого-нибудь из братьев, и решила – к себе. Пока мне там уютнее, да и в знакомой обстановке смелости больше… Воспоминаний о том, соблазняла ли я когда-либо мужчин, не осталось, так что придется рассчитывать только на собственную фантазию, покладистость братьев – что они позволят мне довести начатое до конца, – и на то, что храбрость не покинет в самый последний момент.
Поэтому я решительно направилась в свою спальню, даже не оглянувшись – знала, мужья идут за мной. Снова непривычное пока слово отдалось дрожью в коленках и россыпью жгучих искорок по спине.
Развернулась к моим принцам, медленно улыбнулась, поймав их одинаково ждущие взгляды.
– Кто-то хотел узнать, что у меня под платьем, да? – проворковала хрипловатым голосом и взялась за кончик витого шнура спереди.
Предвкушение собственных действий и реакция на них Оллера и Йена ударили в голову пряной волной, растеклись по телу жаркой истомой, в которой утонули остатки нерешительности и сомнений.
