Таких вот мальчишек, резвых и злых, в первую очередь покупали и сюда вели. Тут уже без малого тысяча парней была от восьми до шестнадцати лет, разбитых на роты и взводы. Святослав с Лавриком первогодки были, а потому служили в первой роте, а точнее, в третьем взводе первой роты. Три десятка горластых, вечно голодных мальчишек — это и есть взвод под командой дядьки-воспитателя с бритым лицом и вислыми усами. У многих на шее серебряная гривна, за храбрость даденная, висела, и почти у всех дядек то рука была порублена, то глаза не было, то нога гнулась плохо.
— Закончить завтрак! — заревели дядьки, а потом засвистели в дудки.
— Построение! — ткнул Лаврик княжича в бок локтем. — Бегом! Меня держись, деревня глухая. Быстрее, на построение нельзя опаздывать! Накажут!
Святослав стал рядом с этим мальчишкой, который в Сотне был уже третий месяц и, казалось, уже позабыл прошлую жизнь. Тут и некогда ее вспоминать было. День от подъема и до отбоя был расписан поминутно. И Лаврику эта жизнь, непривычно сытая, простая и понятная, нравилась.
— Взвод! Равняйсь! Смирно! — скомандовал дядька. — Левое плечо вперед! На занятия, шагом марш!
— Азбука сейчас будет, потом математика, — шепнул Лаврик, который шагал рядом со Святославом. — Потом география и история.
— А потом? — спросил княжич, который ничего еще не понимал в местной жизни.
— Потом обед, сон, а потом физуха, — со знанием дела ответил Лаврик. — Потом ужин, свободное время — час, а потом отбой.
— Ясно, — кивнул Святослав. Он не был слабаком, с ним занимались дома.
И буквы он знал почти все, ему мамка показывала.
— Когда старше будем, там еще языки учат, — рассказал Лаврик. — Латынь и греческий. А греческий я и так знаю, хоть тут облегчение.
— А оттуда знаешь? — удивленно раскрыл рот Святослав.
— Так я родился там, — не менее удивленно посмотрел на него Лаврик. — Греков вокруг полно было. Мы с мальчишками из ромейских деревень коз пасли рядом, так и научился. О! Пришли! Со мной садись.
Круглый, словно колобок, учитель Клавдий, вкатился в класс, а мальчишки встали, приветствуя его.
Римлянин из Бургундии вполне обжился в новгородских землях, женился здесь и родил детей. Он уже и говорил почти без акцента, а затейливую словенскую грамматику и вовсе знал назубок. Школы в землях франков закрывались одна за другой, и центрами учености становились монастыри. Учитель Клавдий в монастырь идти почему-то не захотел и приехал на жительство в эти земли.
— Дети, повторим азбуку.
