– Дамочка стряхнула пепел Иванову на ботинок и задумчиво изрекла: – Вот так с ходу человечью натуру не исправить. Переделке не поддаётся. Чего уж там, миллионы лет бегали с дубинами… А тут, за три-четыре века… Не-а, никак. Как минимум ещё тысячу лет цивилизации – тогда, пожалуй…
– Стрелять будут?
– Стрелять? Нет, не будут. Все трезвые.
– Ну, и на том спасибо… Из-за вас дерутся?
– Вроде бы нет – повод был вполне нейтральный. Но, несомненно, я сыграла роль провокационного фактора. Женщина в воинском коллективе… Каждый хочет показать себя самым сильным, умным, значимым…
– Ладно.
– Иванов подал даме руку, приглашая встать. – Мне войти надо. А вы бы того… шли бы вы к себе, провокационный фактор. Вы со связи?
– Я отсюда. – Дамочка от руки отказалась, пружинисто встала и, щёлкнув пятками кроссовок, представилась: – Капитан Васильева. Федеральная служба безопасности. Электроника, приборы, связь. По легенде – военврач. А вы наш командир?
– Ну ни фига себе! – Лицо Иванова вытянулось от удивления. Женщина в такой команде – полный нонсенс.
Это кто же придумал такое?
– Я не хотела – направили, – поспешила сообщить дамочка. – Мне и в Моздоке было неплохо – командировочные те же, а боевых всё равно не платят. Но вы не расстраивайтесь – я всё умею.
– Чёрт… ну вы это… хотя бы удалитесь куда-нибудь. – Иванов растерянно огляделся – куда тут удалиться, совершенно непонятно. – Пока я тут разберусь… с этими.
– Да вы заходите, не стесняйтесь. – Дамочка вежливо уступила дорогу. – Они вполне управляемые.
И, в общем, не дерутся, а так – силами меряются. Пойдёмте, я вас представлю. Полковник…
– Иванов. – Иванов решительно распахнул дверь. – Не надо представлять. Побудьте здесь, я сам…
Внутри модуля царил полумрак: небольшие оконца из потресканного плекса давали скудное освещение. А ещё тут, помимо полумрака, царил весьма специфический аромат, состоявший из смеси ядрёного пота и анаши.
В ближнем правом углу были свалены вещмешки и дорожные сумки, на которых возлежал средних габаритов дремотный мужлан чуть за сорок – ровесник Иванова.
Мужлан был бос, обрит наголо, одет в линялые штаны от «афганки» и табельную майку с прозеленью, даже не второй свежести. На левом плече бледненькая татушечка: оскалившийся тигр и надпись «ОКСА», на шее – грязная марлевая повязка.
Мужлан был занят сразу тремя делами – посасывал гигантскую козью ногу с шалой[26], лузгал семечки из трёхлитровой банки, мастерски сплёвывая на сторону, и внимательно наблюдал за поединком.
