Она говорила, что ты здесь со мной погубишь себя и станешь ненавидеть меня и нашего ребенка. И если я тебя люблю, то не стану губить твою жизнь, твои мечты и старания. А я тебя очень люблю, Саша. Очень. Всегда любила. И поэтому отпустила, сказав ужасные вещи, чтобы ты точно от меня отказался и не стал бы что-либо выяснять и копаться. Это было моё решение. Только моё. Я сожалею о многом, но не о том, что сохранила нашу дочь. Прости, Саша. Прости меня, пожалуйста.
Не открывая глаза, я вздрагивала и плакала, слыша, как Саша, крича, громил мой кабинет.
Раздался хлопок, а затем стало тихо.
Открыв глаза, я обнаружила себя в кабинете в полном одиночестве среди хаоса из порванных бумаг и сломанной мебели.
Кипящая внутри меня злость тоже требовала выхода, и я доломала всё, что до меня не сломал Саша. А затем без сил сползла по стене на пол, чувствуя удушье, боль и отчаяние.
Глава 29
К сожалению, спрятаться от всего мира я могу только на балконе своей квартиры и только тогда, когда дочка и сестра спят.
"
"Сидя в темноте и наблюдая фонари ночного города, я слушала ветер. Хаос мыслей в голове тоже чем-то напоминал шум ветра. Я была не в силах выцепить из него хоть одну связную уверенную мысль, разве что только ту, что нужно было сразу выставить Сашину маму за дверь и даже не пытаться её слушать.
Но я сглупила.
Опять.
Позволила ей говорить, за что не получила ничего кроме оскорблений и сожаления о том, что это услышал Саша.
Я не хотела, чтобы его отношения с матерью были испорчены.
Что было, то было. Но эта женщина, с отказавшими тормозами, сама пришла ко мне и сама себе вырыла яму, в которую и упала прямо на Сашиных глазах.
Не представляю, какой у них был разговор и к чему он привёл.
Я уверенна только в том, что Ольга Васильевна останется верной себе и не пожалеет ни об одном сказанном слове или принятом решении. Она не чувствовала свою вину, хотя должна была бы, но, видимо, совесть она давно променяла на дом и фонтан рядом с ним.
Но обиднее всего было не за себя, а за дочку, которую она назвала «ублюдком»
И это родную внучку.
Она не могла не знать, что Настя её внучка. У нас не такой большой город, чтобы она о чём-то могла бы не слышать или не замечать.
Было обидно за Арину, которую она называла моей «шлюховатой» сестрой. Просто, наверняка, за то, что знает о том, что моя сестра работает в ночном баре.
И обидно было за Сашу, который, как теперь мне стало ясно, просто всегда был инструментом в руках собственной матери.
