Еще бы! Когда вредная ведьма смотрит столь соблазнительно, опускает руки на свои бедра, стягивает с себя совершенно ненужную одежду, приближается к Степану, опускается на его колени, едва касаясь его губ, что-то шепчет, то никакая трава не остановит бурную ответную реакцию. От этой реакции Степану стало тесно в штанах, еще мгновение и его руки сомкнуться на женских бедрах, сожмут, впечатают в себя.
Дыхание Ажура участилось, все тело напряглось, готовое в любое мгновение сорваться в самые активные действия. Мышцы словно ожидали зеленого света от девчонки, шептавшей что-то на ухо.
И ее голос становился громче, требовательнее. А вот голос Степана превратился в одно сплошное бормотание, неразборчивое и невнятное.
— Сейчас, моя девочка, — бормотал Ажур, цепляясь руками за девичьи плечи, сжимая бедра, стараясь максимально близко прижать Ягушку к себе."
"— Слышь, блаженный, где у тебя порошок? — голос Ядвиги уже резал слух Степана, заставляя морщиться от резких ноток.
Тут же последовало несколько хлопков женской ладони по мужской щеке.
Не сильно, но так, что сладкая нега начала медленно сползать с разморенного сном тела Ажурова.
— Кружавчик, ты умом тронулся? Или ты так в нирвану входишь? — не унималась Ядвига, — Ты вообще в курсе, что рукоблудство вызывает привыкание?
Степан моментально открыл глаза. Вот ведь, мать вашу за ногу! Это сон!
Ядвига стояла в полуметре от него, чуть наклонившись и с интересом рассматривая его лицо. Девчонка улыбалась, пыталась скрыть хитрые и насмешливые смешинки за плотно сжатыми губами.
Не выдержала, прикрыла рот ладошкой.
Степан, моргнув, проследил за взглядом девчонки. Ему тридцать четыре. Он ведь здоровый взрослый мужик. А крышу сорвало знатно.
— Твою ж мать! — ругнулся Степа, хватая подушку с дивана и прикрываясь ею словно щитом. Но ведь поздно. Девчонка уже все увидела.
Ажуров подскочил на ноги, сделал два шага в сторону. Обернулся, все еще держа подушку у своих бедер. Нет, разумеется, он не дрочил в своей гостиной. Этим делом он не занимался, пожалуй, лет сто уже.
С тех пор, как познал прелести женского тела, лет в пятнадцать. А может и раньше. Но сейчас, видя сны о Ягушке в главной роле, он живо представил, что занимается с ней сексом. Настолько живо, что едва не кончил в штаны. Благо, что не разделся во сне. А так и сидел в пижамных штанах. Такого конфуза он бы не пережил.
— Я понимаю, Степа, не переживай, — принялась разглагольствовать Избушкина, — Тяжелый день. В кабак не доползешь. Проститутку не снимешь.
