Сильно испугала…
— Понимаю.
А что я еще скажу? Я вот чуть на начала преждевременно рожать, когда ко мне выскочила
Доминика с криками, что она дочь Богдана.
Я тоже очень испугалась.
— Я могла наговорить глупостей, — Андрей вздыхает на той стороне, — и она волнуется, Любовь, что у вас с Богданом после ее свадьбы будет развод. Да, она девочка взрослая, но… ей все равно страшно.
Я молчу. Моя дочь имеет полное право на страх перед несправедливым будущим, в котором ее папа и мама разведутся.
Зато детство у нее было замечательное.
О таком папе, как Богдан, мечтала каждая девочка, которой не повезло родиться не в той семье.
— И я тоже волнуюсь, Любовь.
— Боишься, что свадьба будет не такой идеальной?
— Мне эта свадьба до одного места, Любовь, — честно признается Андрей. — Вы с Богданом станете и моей семьей. Естественно, что я переживаю.
— Мы взрослые, — тихо отвечаю я. — Разберемся. Ты, главное, береги Свету, Андрюш, и сделай свои выводы.
— Ну, Света пообещала, что убьет меня, если… ну, вы поняли.
— Поняла, только вот в жизни, Андрюш, что-то никого убивать не хочется, — усмехаюсь.
— Вот совсем.
Напряженное молчание, и я понимаю, что Андрюша позвонил не только для того, чтобы сказать, как он переживает.
— Богдан узаконит свою внебрачную дочь?
Хмыкаю. Ну, конечно, Доминика — это вопрос о репутации и некрасивых сплетен.
— Даже если и так, то тебе не кажется, что спрашивать об этом стоит самого Богдана? — я сама удивляюсь тому, как быстро меняется мой голос. — И как это конкретно касается тебя, Андрюш?
— Я подумал… что это очень щекотливый вопрос…
— Который будет решать мой муж, — я сажусь и зло выдыхаю через нос, — прозвучит грубо, Андрей, но разберемся как-нибудь без сопливых.
— Грубо.
— Да, — четко проговариваю я, — но надо чувствовать, где проходит та грань, кода стоит замолчать, Андрей. Можно было остановиться на том, что ты переживаешь.
Это было бы мило и вежливо.
— Света права, что может случиться так, что мы будет сидеть за одним столом с…
— Остановись немедленно.
— Эту девочку никто не примет.
Сжимаю переносицу и крепко зажмуриваюсь, а после ровным голосом отвечаю:
— Андрей, а тебя никто не просит принимать или не принимать, — подползаю к краю кровати и встаю, — и давай на этом закончим, а то поссоримся.
Сбрасываю звонок и зло кидаю телефон на кровать. Вот же щенок. Торопливо выхожу из спальни, и в этот самый момент, будто почувствовав, из кабинета показывается Богдан с планшетом в руках.
Молча и одновременно замираем.
