Он должен чувствовать все, — кричу я. Грейсон втыкает иглу ему в шею и вводит жидкость.
— Через минуту он будет в полном порядке.
Я хлопаю его по щекам. — Подъем! Подъем! У нас еще немного времени осталось.
Он стонет, его единственный глаз приоткрывается."
"— Тебе еще не суждено умереть. Ты годами мучил Розу. Справедливо, чтобы ты испытал ее боль.
Я провожу зазубренным краем по последнему лоскуту кожи. Безжизненная рука приземляется с мягким стуком.
Желтая жидкость растекается лужей у моих ног.
Я смотрю на него с отвращением.
— Серьезно? Я ожидал лучшего от первенца Романо.
— Мой отец убьет тебя.
— Что ж, он может присоединиться к тебе и твоему брату в аду. Небольшое семейное воссоединение.
Грейсон перевязывает руку, обжигает культю и накладывает повязку. От запаха жарящего мяса меня передергивает.
— Почему-то мне вдруг захотелось хот-догов? — Грейсон усмехается, обматывая обрубок левой руки Данте.
Я разрываю его рубашку, обнажая волосатую грудь, и достаю маленькое лезвие ножа из кармана.
— Это за ее кошмары.
Я наношу глубокие порезы по его груди и животу, его мышцы напрягаются, пока я режу, создавая узор из рассечений.
Он задыхается между каждым взмахом моего лезвия, едва в состоянии держать голову. Я бросаю взгляд на Фрэнки. Ему не терпится добраться до него. Если кто-то и может заставить Данте заговорить, так это Фрэнки.
Я отступаю назад и подзываю его кончиком ножа. — Твоя очередь.
Фрэнки хватает Данте за горло, заставляя его посмотреть на себя.
— Последний шанс, прежде чем я под корень отрежу тебе член.
Где, черт возьми, Ева?
— Пошел нахуй, Фрэнки, — хрипит Данте.
Фрэнки отходит назад, поднимает ногу и бьет его в грудь, опрокидывая вместе со стулом.
— Думаешь, он действительно отрежет член? — Грейсон появляется рядом со мной, скрестив руки на груди, наблюдая за Фрэнки. Клянусь, во взгляде у Грейсона есть проблеск одобрения.
— Ставлю на это.
Безумные глаза Фрэнки смотрят на нас. — Келлер, сними с него цепи и держи.
Келлер разрезает путы Данте, укладывает его на землю плашмя и фиксирует ему ноги.
— Грейсон. Хватай его за руки.
Фрэнки расстегивает ремень Данте, стаскивает с него штаны, обнажая его сморщенный член. Мы все взрываемся смехом. Мольбы Данте срываются сквозь его опухших губ.
Я протягиваю Фрэнки свое лезвие ножа. Он хватает вялый орган и начинает резать. Келлер и Грейсон отворачиваются. Я никогда не слышал, чтобы мужчина так кричал — достаточно громко, что звенит в ушах.
