Разве что в ногу не шагали… Наша военная флотилия потихоньку стягивалась со всех водных артерий страны к Южному морю.
И у Ронарда было то же состояние, а о его сверхинтуиции многим было известно.
— Что-то не так. Никак не пойму, ускользает. Как будто сразу с нескольких сторон давит, не разобрать. Но, в любом случае, завтра нам уже нужно выезжать, — потер он глубоко залегшую складку на лбу.
Военачальников здесь и своих хватало, но Шентия все равно дотошно проинспектировал местные подразделения и стянутые корабли.
Магический вестник работал без перерыва, выплевывая новости со всех концов страны. Ведомый смутным чувством, Ронард снова наведался во дворец порталом, но вернулся еще более раздраженный от того, что не смог поговорить с императором — тот еще с утра ушел на нескольких разведывательных судах к восточным рубежам. Широкой огласке это не предавалось, Нердес отправился инкогнито, но Ронард был крайне недоволен.
Переборов себя, даже связался с Аландесом, будто и там почувствовал что-то.
Воспользовался семейным артефактом связи брата, оставленным императором во дворце. Но и тот был в порядке: то ли снова пьян, то ли с похмелья, потому как был бледен и раздражен больше обычного, словно оторвали от важного. Но привычно язвителен и груб. Возможно, не так уж здоров из-за своего образа жизни, но, несомненно, жив.
Все случилось утром.
После раннего завтрака мы намеревались покинуть гостеприимную Корсталию и продолжить путь, а пока собрались все за столом.
Снова затарахтел магический вестник, по просьбе Ронарда установленный и в доме. Имельда чуть рыкнула, но к его светлости отношение у нее было особо уважительное, возражать не стала. Хиля метнулся за магическим свитком, повисшим в воздухе.
— Восемь кораблей Самаконы пересекли границу и приближаются к территориальным водам Корсталии. Не торговые, — уточнил он, хотя и так стало понятно, о каких суднах речь.
Вестник снова затрещал и выплюнул еще одно послание, но его Хиля развернуть не смог.
— Секретное, — удивился он. — Из дворца. Лично Вам, ваша светлость.
Ронард подошел, пробежался по строчкам и свиток вспыхнул в воздухе, самоуничтожившись. А он так и остался стоять, держа уже несуществующую бумагу в руках. Минуту, вторую. Когда пауза затянулась, сообщил, не оборачиваясь, сухим безжизненным голосом:
— Потоплены два судна в восточных водах. Император мертв.
