Господи, она, похоже, влюбляется в своего начальника и соседа…
Но они ведь так не договаривались! Прекратить бы надо, пока не поздно, только вот…
Отвернулась от Сергея к боковому стеклу, кусая припухшие после его поцелуев губы. Украдкой облизнула, собирая горящий на них его фантомный вкус…Только вот и поздно уже, наверно…
Не живется тебе просто, Вознесенская…Ох, ну, вот на ровном месте…
Люба тяжко вздохнула и отрицательно покачала головой на быстрый вопросительный взгляд водителя. Сергей попытался было заговорить, но ему вновь позвонили, и Люба так и осталась наедине со своим будоражащим открытием.
— Делаем вид, что ничего не было? — всё-таки поинтересовалась Вознесенская, когда за ними закрылись тяжелые двери лифта.
— Как хочешь, Люб, — равнодушно пожал плечами Соболев, нажимая кнопку нужного этажа.
— Только по имени-отчеству не забывай… — добавил, хитро щурясь, — Субординация…
И, усмехнувшись, подмигнул. А через секунду, так как больше в кабине никого кроме них не было, не только подмигнул, но и быстро поцеловал в висок, обхватив рукой шею и не давая увернуться.
Люба качнулась ближе, прикрывая глаза от мимолетного удовольствия. Кожу в месте прикосновений твердых губ и грубой ладони приятно запекло. Чужое тепло тут же окутало одеялом.
— Не забуду, Сергей Иванович… — игриво пролепетала Вознесенская, — И…
— А если захочу, чтобы было…для всех…между нами? — тихо добавила, аккуратно прощупывая границы.
— Ну, тебе в ординаторской за чаем от вываливания подробностей отбиваться- не мне, — тут Соболев уже откровенно рассмеялся и отпустил.
— А к вам за подробностями не пристанут, Сергей Иванович? — Люба слегка сузила ореховые глаза. Задела её его беспечность.
— Ко мне, Люб, нет. Не пристанут. Так что, повторюсь, сама думай. Мне плевать, — фыркнул беззаботно заведующий и подтолкнул её вон из открывающейся лифтовой кабины.
Руку по привычке убрал с поясницы не сразу, ведя по коридору, а лишь у самых дверей отделения. На посту сидела не Катерина, а какая-то молоденькая девчонка, которую Люба видела в первый раз.
Сергей притормозил, желая разведать обстановку, и по обыкновению попросил показать карты. Люба же, кивнув и бросив невнятное ""здрасьте"", пошла в ординаторскую. Соболев не окликнул — уже переключился на рабочий режим.
Решение Люба для себя приняла, закрепляя его каждым новым гулким стуком каблучков. Никому и ничего она говорить не будет. Пусть сами догадываются…Тем более, может скоро и не о чем будет говорить.
