— Ты просто оправдываешься.
— Я не ты, детка. Я так не делаю. Все, что я говорю или делаю, происходит из-за напористости.
Я останавливаю машину, и ее внимание переключается на окружающую обстановку. На лес, который простирается до самого горизонта — темный, пустой, идеальное место для преступления.
Не то чтобы я размышлял о преступлении.
Или размышлял?
— Ты так и не ответила на мой вопрос."
"Она вздрагивает, хотя я всегда был рядом. Ладно, может быть, сейчас ближе. Что само собой разумеется, учитывая количество крови, прилившей к моему члену с того момента.
Контроль импульсов — моя специальность, но даже мои богоподобные способности оказываются недостаточными, когда эта девушка в поле зрения.
От нее даже не пахнет чем-то особенным - важное чувство, которое обычно либо заинтересовывает меня в том, чтобы трахнуть кого-то, либо вычеркивает его из моего списка.
Это краска, понял я. Она пахнет масляной краской и чем-то фруктовым. Вишней. Или малиной.
Слишком сладко, сдержанно, и определенно не то, что мне обычно нравится.
Глиндон в целом — это не то, что мне обычно нравится.
— Где мы? — шепчет она.
— Твои шикарные друзья не возили тебя на экскурсию в эту часть острова? Это место, где мы хороним тела.
Она поперхнулась, сглатывая, и я разразился смехом. Господи. Я мог бы привыкнуть к ощущению просачивания под ее кожу, наблюдать, как она барахтается с покрасневшими щеками и расширившимися глазами. Или наблюдать, как свет в ее радужке меняется от высокого к низкому и все между ними.
Я изучаю эмоции с тех пор, как понял, что я не такой, как все — еще с того случая с мышами — и это первый раз, когда я встретил кого-то, чьи эмоции настолько прозрачны, настолько заметны, что это чертовски увлекательно.
Даже любопытно.
Я испытываю искушение исследовать это больше, углубиться, зацепиться за ее самые темные части и обнажить все.
Все.
Я хочу заглянуть внутрь нее.
В прямом и переносном смысле.
— Я пошутил, — говорю я, когда мой смех стихает.
— Ты не смешной.
— И ты не ответила на мой вопрос. Если мне придется спросить еще раз, это будет не словами, Глиндон.
Она бросает на меня взгляд, грязный и немного снисходительный.
— Тебе нравится угрожать людям?
— Нет, и мне бы не пришлось, если бы ты не была такой из-за пустяка.
— Значит, моя личная жизнь теперь пустяк?
— В наше время нет такого понятия, как личная жизнь. Любая форма приватности — это дымовая завеса, закодированная цифрами и алгоритмами.
