А если ты вылечишься и попытаешься сделать это снова? Он их отрежет. — Он улыбается, но улыбка фальшивая, когда он выходит и закрывает за собой дверь.
Мое внимание снова переключается на Киллиана, и я сужаю глаза.
— Ублюдок. Когда ты успел взять меня в свою команду защиты?
Я виню чувство покоя, которое испытываю в его компании. Даже когда он душит меня, валит на землю и трахает как сумасшедший.
Я виню в этом больше то, что он тянет меня спать на себе после этого, или когда берет меня смотреть на светлячков, потому что знает, как много они приносят мне радости.
Не в силах игнорировать натиск чувств, бушующих в моей груди, я беру его блокнот и угольный карандаш, который Киллиан начал держать при себе, а затем сажусь в кресло напротив кровати. Я не смотрю на бумагу. Все мое внимание сосредоточено на нем, пока мои пальцы выводят строчку за строчкой, пока я не переношусь в другое пространство.
Как будто мое физическое тело перестает существовать, и я превращаюсь во взрыв эмоций, взмахов и проявлений крайне непредсказуемой музы.
Мне кажется, что от начала до конца у меня уходит всего десять минут, но когда я смотрю на время, уже два часа ночи.
Слава Богу, сегодня выходные, и завтра я смогу выспаться.
Зевнув, я раздеваюсь до трусиков. Затем я беру одну из футболок Киллиана, которая, по сути, служит мне ночной рубашкой.
Безумие, насколько это нормально и привычно, особенно когда я сравниваю это с тем, как всего несколько недель назад я была готова зарезать его до смерти.
Я проскальзываю под одеяло и замираю, когда чувствую его горячую кожу.
Врач сказал, что температура спадет через некоторое время, но сколько времени прошло?
Я кладу голову ему на плечо и вскрикиваю, когда он полностью поворачивается в мою сторону и обхватывает меня обеими руками, а затем кладет меня на себя. Даже когда его глаза закрыты.
Наслаждение скапливается в моих трусиках, и я сжимаю бедра.
Думаю, этот ублюдок обучил меня оргазму или что-то в этом роде. Быть сверху на нем только после того, как он выебет мне мозги.
Когда секс не является главным, он сажает меня между своих ног или на колени. Так что теперь, когда траха не было, а я сверху, мое тело ведет себя так, как надо.
Я трусь о его полутвердую эрекцию, потом останавливаюсь.
Какого черта я делаю? Он спит, его лихорадит, а я должна отправиться в ад за это.
Заставляя себя успокоиться, я закрываю глаза и позволяю сну унести меня прочь.
* * *Стон вырывается из моего горла. За ним следует еще один.
И еще один.
О, Боже.
