Он также заставляет меня называть его имя. Снова и снова, пока это не превращается в хриплое пение.
Но он все еще не может заставить меня признать, что я его, что каждый раз приводит его в ярость, и тогда он показывает мне, как сильно это его злит.
Но к черту его.
Я сохраню эту последнюю частичку себя, даже если умру. Возможно, это бесполезная гордость, но я знаю, я просто знаю, что если я откажусь от этой части, я должна быть полностью готова принять то, что он полностью контролирует меня.
Что однажды я проснусь и не узнаю себя, потому что меня превратят в его маленькую игрушку.
А это просто не я.
Так что моя борьба — это не бесполезное проявление моего эго. Это мой единственный способ выживания.
Идя в класс, я проверяю сообщения, которые получила сегодня утром.
Гарет: Фото, которые я отправил в прошлый раз, были единственными, что у нас есть о Девлине. Последним, кто видел его живым, кроме тебя, был человек в красной маске, и я уверен, что ты знаешь, кто это.
Мои пальцы дрожат, пока я читаю и перечитываю текст.
За последние несколько дней Гарет выполнил свою часть сделки и прислал мне записи камер наблюдения, на которых видно, как Девлин заходит в их особняк ровно за одну ночь до своей смерти. А кадры, о которых Гарет говорил только что, — это видео, на котором Девлин был введен в подвал одним из жутких кроликов. Тот, кто ждал его там, был в красной маске.
Киллиан.
Затем видео закончилось.
Во время инициации я слышала, как участники упоминали, что последний ролик был посвящен играм разума.
И нет никого лучше в них, чем Киллиан.
Но почему Девлин решил сразу после этого съехать на своей машине с обрыва? Единственный, кто может ответить на этот вопрос, вероятно, Киллиан, но в последнее время, когда я чего-то от него хочу, он говорит:
— Сначала скажи, что ты моя.
Когда я отказываюсь, он пожимает плечами и оставляет меня в подвешенном состоянии.
В этом случае все будет по-другому. На самом деле, он, вероятно, будет мудаком, просто потому что может.
Я убираю свой телефон и мысли подальше, когда вхожу в класс профессора Скайса.
Я готова к тому, что он отчитает меня за опоздание на пятнадцать секунд, но он просто смотрит на меня и ничего не говорит.
Подождите. Он не обращает на это внимания?
Мои движения медленны и неуклюжи, когда я занимаю место в задней части класса, благодарная за то, что меня скрывает мой холст.
В этот момент я понимаю, что картина, которую я нарисовала в прошлый раз, пропала, а на ее месте лежит пустая.
