Пощечина Романа лишь ненадолго меня отрезвила. Вновь накатывает истерика, в которой я не смогу себя контролировать.
Вария и Алина пьют чай с песочным печеньем, которое они ломают на кусочки.
— Я тебе чай сейчас налью, — Алина встает.
Я молча наблюдаю, как она наливает из белого чайника крепкую заварку в желтую кружку и разбавляет ее кипятком.
Варя напряженно смотрит на меня.
Когда это безумие закончится?
Когда я смогу спокойно выдохнуть и жить без этой острой боли в сердце, которое и не думает успокаиваться.
Я еще в юности должна была понять, что с Ромой лучше не связываться.
Он был буквально одержим мной. Не давал прохода, агрессивно добивался моего внимания и всегда был рядом.
Моих студенческих подружек это одновременно пугало и восхищало, а кто-то мечтательно вздыхал, что тоже хотел такого нахрапистого и наглого парня, а то остальные ребята вокруг — нюни и маменькины сыночки.
— Садись, — Алина ставит кружку на стол. — Печенье, кстати, вкусное.
Была для него девочкой, у которой долгие месяцы добивался поцелуя, а стала той, с которой в постели у него ассоциации с умирающей старухой.
Вот так просто?
Он с Наташей связался из секса?
— Мама?"
"— Ваш отец в порядке, — говорю я, игнорируя желтую кружку с чаем на столе. — Он не собирается кидаться балкона.
Сажусь за стол:
— Я думаю, что мы должны его оставить. На время, — напряженно улыбаюсь подозрительным дочерям. — У него сложный период, и ему сейчас надо многое обдумать.
В принципе, как и мне.
Мой брак с Романом оказался совсем не сказкой.
Я видела его таким, а на дела я была замужем не за принцем, а за чудовищем, которое старательно претворялось нежным и ласковым супругом.
И стоило прекрасной принцессе его отвергнуть за его же ошибку, так он оскалил на нее зубы.
— Девочки, дайте папе побыть одному, — говорю уверенно. — Ему сейчас это важно. Он не говорит вам, чтобы не обидеть, но у него сейчас другие заботы, понимаете? Он поэтому нервничает.
Как мне увести с собой дочерей, которые очень любят папу и боятся его потерять? Как жаль, что у меня нет волшебной флейты, трелью которой я бы могла их очаровать и увести за собой.
— Попьем чай, и я с тобой поеду домой, — говорит Алина.
— Ты и Варя поедите со мной.
Молчат.
Вижу по глазам, что не согласны. Состояние отца их напугало, но не отвратило их. Какая детская преданность.
И мне стыдно признаться, но я ревную.
Опускаю лицо, закрываю глаза и медленно выдыхаю, чтобы собраться с мыслями.
